Таинственная любовница

адская.
— Да нет, не все так плохо. Ты же знаешь, мне всегда нравились сражения.
В тот вечер я получила странное послание от стряпчих сэра Ральфа. Они просили меня присутствовать при оглашении завещания.
Когда я пришла в Радужный и рассказала Элисон и Доркас об этом приглашении, они повели себя довольно странно.
Обе вышли из комнаты, оставив меня в гостиной одну. Отсутствовали они довольно долго. Очень странно, потому что мой визит был вынужденно мимолетным, и когда я собиралась уже сказать, что мне пора уходить, они вернулись.
Лица их горели, и тетушки смущенно переглядывались между собой. Хорошо зная их, я поняла, что они мучительно решаются открыть мне какую-то тайну, которую считают или неприличной, или огорчительной.
— Что-то случилось? — спросила я.
— Думаю, ты должна кое-что узнать, — торжественно произнесла Доркас.
— Да, ты должна быть готова.
— Готова — к чему?
Доркас прикусила губу и посмотрела на Элисон. Та кивнула.
— Это касается твоего рождения, Джудит. Ты наша племянница. Твоей матерью была Лавиния.
— Лавиния?! Но почему же вы не рассказывали мне?
— Мы подумали, что так будет лучше. Ситуация была довольно щекотливой.
— Для нас это был ужасный шок, — продолжала Доркас. — Лавиния была самой старшей. Отец ее просто обожал. Она была такой хорошенькой! Она очень похожа на мать… тогда как мы похожи на отца…
— Доркас, дорогая! — сказала я. — К чему ты все это ведешь?
— Мы были просто в шоке, когда узнали, что у Лавинии будет ребенок.
— Впоследствии этим ребенком оказалась я?
— Да. Мы увезли Лавинию к двоюродной сестре… до того как ее положение стало заметным, понимаешь? Мы всем в деревне сказали, что она нашла работу и стала гувернанткой. Родилась ты. В Лондоне жила одна наша кузина. У нее было несколько детей. Лавиния могла присматривать за ними и жить там вместе со своим ребенком. Все складывалось очень удачно. Она очень хотела повидаться с нами и показать тебя, но не могла приехать сюда. Мы встретились в Плимуте, прекрасно провели время, а потом, налюбовавшись тобой, провели ее на вокзал и посадили в поезд…
— А потом случилось это крушение, — закончила я. — Она погибла, а я выжила.
— И тогда стало непонятно, что с тобой будет дальше. Поэтому мы сказали, что ты была дочерью дальней родственницы, и привезли тебя сюда… чтобы удочерить… впоследствии.
— Значит, вы в самом деле мои тетки! Тетя Элисон! Тетя Доркас! Но почему вы рассказали мне историю о том, что меня никто не искал?
— Ты всегда задавала много вопросов об этой дальней родственнице, которую считала своей настоящей семьей. Вот мы и решили, что будет лучше, если ты будешь думать, что у тебя совсем нет семьи.
— Вы всегда поступали так, чтобы было лучше для меня. Я знаю. Но кто мой отец? Вы знаете?
Они переглянулись, и я тотчас выпалила:
— Не может быть! Но тогда это все объясняет! Сэр Ральф!
Выражение их лиц подсказало мне, что я угадала правильно.
— Он был моим отцом! Как хорошо! Я к нему искренне привязалась. Он всегда так хорошо ко мне относился, — я подошла к теткам и обняла их. — По крайней мере, теперь я знаю, кто мои родители.
— Мы думали, ты будешь стыдиться того, что родилась… вне брака.
— Полагаю, — сказала я, — что он действительно любил ее. Должно быть, она была единственной любовью в его жизни. По крайней мере, она была для него огромным утешением в браке с леди Бодриан.
— О, Джудит! — смущенно воскликнули они.
— Он был очень добр ко мне.
Я вспомнила, как он на меня смотрел, веселые искорки в его глазах, то, как у него шевелился подбородок. Он, наверное, говорил себе: «Это — девочка Лавинии!» Как бы я хотела, чтобы он был жив и я могла сказать ему, как я к нему привязалась!
— Видишь ли, Джудит, — сказала Доркас, — ты должна быть готова присутствовать при оглашении завещания потому, что он кое-что оставил тебе… И тогда станет известно, что ты — его дочь… Нам бы не хотелось, чтобы это было для тебя ударом.
— Я буду готова, — пообещала я.

Они оказались правы. Мое имя действительно упоминалось в завещании. Он оставил четверть миллиона фунтов на археологические исследования, которые должны быть использованы при определенных условиях так, как посчитают нужным Эдвард и Тибальт Трэверсы; он оставил какой-то доход супруге, Адриану — ежегодный доход в тысячу фунтов, Теодосии, своей наследнице, — дом после смерти матери и половину свободного от долгов и налогов наследства. Другая половина должна была отойти его внебрачной дочери Джудит Осмонд. В случае смерти одной из дочерей, ее часть будет отдана оставшейся дочери.