Таинственное происшествие в Сайлз

объяснение. Если какой-то факт не согласуется с нашей гипотезой, то тем хуже для гипотезы.
— Ладно, время покажет, кто из нас прав, — раздраженно проговорил я.
— Да, время покажет.
Между тем мы подошли к коттеджу Листвэйз, и Пуаро пригласил меня подняться к нему в комнату. Он предложил мне одну из тех изысканных русских папирос, которые мой друг иногда позволял себе. Было очень забавно наблюдать, как Пуаро аккуратно опускает горелые спички в маленькую фарфоровую пепельницу, и мое раздражение постепенно исчезло. Пуаро поставил оба наших стула возле открытого окна, выходившего на улицу. Неожиданно я увидел довольно невзрачного на вид молодого человека, торопливо идущего по улице. Сразу бросалось в глаза необычное выражение его лица — странная смесь возбуждения и страха.
— Пуаро, взгляните, — произнес я. Он посмотрел в окно.
— Это мистер Мэйс, помощник аптекаря. Уверен, что он направляется сюда.
Молодой человек остановился возле нашего дома и после некоторого колебания решительно постучал в дверь.
— Одну минуту, — крикнул в окно Пуаро, — я сейчас спущусь.
Он пригласил меня жестом следовать за собой и, быстро сбежав по лестнице, открыл дверь. Прямо с порога мистер Мэйс выпалил:
— Извините за непрошенный визит, мсье Пуаро, но говорят, что вы только что возвратились из Стайлз?
— Да, мы действительно недавно пришли оттуда. Молодой человек нервно облизнул губы. Его лицо выдавало сильное волнение.
— Вся деревня только и говорит о неожиданной смерти миссис Инглторп. Знаете, ходят слухи, — он снизил голос до шепота, — что ее отравили.
На лице Пуаро не дрогнул ни один мускул.
— Это могут сказать только врачи.
— Да, да, конечно… — Юноша помедлил, затем, не в силах справиться с волнением, схватил Пуаро за рукав и прошептал: «Мистер Пуаро, скажите мне только, это был не стрихнин, ведь правда, это был не стрихнин?
Пуаро тихо пробормотал в ответ что-то маловразумительное. Юноша вышел, и мой друг, печально кивая головой, сказал:
— К сожалению, во время судебного разбирательства он даст показания.
Пуаро стал медленно подниматься по лестнице. Увидев, что я собираюсь задать очередной вопрос, он раздраженно махнул рукой.
— Не сейчас, Хастингс, не сейчас. Мне надо сосредоточиться. У меня в голове полная неразбериха, а я терпеть этого не могу.
Минут десять Пуаро сидел совершенно неподвижно. Наконец он глубоко вздохнул.
— Вот так. Теперь все в порядке. У каждого факта есть свое объяснение. Путаницы быть не должно. Конечно, кое-что еще остается непонятным: ведь это очень сложное дело. Сложное даже для меня, Эркюля Пуаро! Итак, есть два обстоятельства, на которые надо обратить особое внимание.
— Какие?
— Во-первых, очень важно, какая погода была вчера. — Пуаро, вчера был чудесный день! — воскликнул я. — Вы просто разыгрываете меня!
— Нисколько! Термометр показывал 27 градусов в тени. Постарайтесь не забывать об этом: тут кроется ключ к разгадке.
— Какое второе обстоятельство?
— Очень важно, что мистер Инглторп одевается крайне необычно, носит очки, и все это в сочетании с черной бородой придает ему довольно экзотический вид.
— Пуаро, я не верю, что вы говорите серьезно.
— Уверяю вас, друг мой, я абсолютно серьезен.
— Но то, что вы говорите, совершенно не относится к делу.
— Напротив, это факты первостепенной важности.
— А если допустить, что присяжные обвинят Альфреда Инглторпа в преднамеренном убийстве, что станет тогда с вашими теориями?
— Если двенадцать ослов совершат ошибку, это еще не значит, что я не прав. К тому же этого не случится. Во-первых, — местные присяжные не будут особо стремиться брать на себя такую ответственность: ведь мистер Инглторп пользуется тут большим влиянием, во-вторых, — добавил он спокойно, — я не позволю им это!
— То есть, как это — не позволите?
— Очень просто, не позволю, и все!
Я взглянул на него со смешанным чувством удивления и раздражения; как можно быть таким самоуверенным!
Словно прочтя мои мысли, Пуаро кивнул и тихо повторил:
Да, друг мой, я не позволю им этого.
Он встал и положил руку мне на плечо. Лицо Пуаро было печально, и в глазах блестели слезы.
— Знаете, я все время думаю о несчастной миссис Инглторп. Она, конечно, не пользовалась всеобщей любовью, но к нам, бельгийцам, покойная была исключительно добра. Я в долгу перед ней.
Я хотел перебить его, но Пуаро продолжал:
— Хастингс, думаю, она не простила бы мне, если я позволил бы арестовать мистера Инглторпа сейчас, когда одно лишь мое слово может спасти его.

За