Таинство

представить, теперь стало обыденностью. Мир стал совсем другим.
— Знаете, в чем беда вашего старика, Мэтью? — спросил Хьюго.
— У него крыша съехала, — вставил Мидлтон.
— Вот это совершенно верно, — сказал Хьюго. — Но я думал о другом.
Он допил бренди и поставил стакан на стойку бара.
— Он стар. А старики любят думать, что все идет к концу. С такой мыслью легче умирать.
Мэтью не ответил. Он просто сидел, уставясь в свое пиво. Но Мидлтон спросил:
— Говорите по собственному опыту?
Хьюго улыбнулся.
— Думаю, я протяну еще несколько лет, — сказал он. — Ну что ж, джентльмены, у меня это последний на сегодня стакан. Может, встретимся завтра.

Он, конечно, лгал. Ему не нужны были еще несколько лет, чтобы понять, как смотрит на мир отец Мэтью. Он чувствовал, как в нем формируется такой взгляд. Дурные новости доставляли ему какую-то мрачную радость. Какой человек в здравом уме, знающий, что жить ему осталось недолго, будет желать миру в свое отсутствие благополучия и процветания? Возможно, его прогнозы были бы иными, будь у него внуки, тогда среди этого потопа и эпидемии убийств он бы нашел повод для оптимизма. Но Натаниэль, который наверняка подарил бы ему превосходных внуков и внучек, вот уже тридцать лет был мертв, а с Уилла что взять — гомосексуалист. Зачем надеяться на лучшее для мира, в котором после его смерти не останется ни одного человека, которого бы он любил.
Конечно, он получал удовольствие, разыгрывая пророка Апокалипсиса. Тем вечером он шел домой пружинящей походкой (а он всегда шел пешком, даже зимой: слишком любил бренди и нередко перебирал, а потому не рисковал садиться за руль), так как разговор в пабе был не слишком оптимистичным. Размахивая тростью, которую он брал с собой больше для шика, чем для опоры, он вышел из света фонарей и двинулся по темной дороге — до дома оставалась еще миля. Он не испытывал беспокойства, шагая в темноте. Тут не было ни разбойников, ни грабителей, которые напали бы на идущего в одиночестве подвыпившего джентльмена. Да он вообще редко кого здесь встречал, на этой дороге.
Но нынешний вечер стал исключением. Пройдя где-то треть мили, он увидел двух человек — мужчину и женщину, которые шли ему навстречу. Хотя вечер был безлунный, звезды светили ярко, и он уже с двадцати ярдов понял, что их не знает. Может, это туристы, которые вышли подышать ночным воздухом? Беглецы из города, для которых зрелище темных холмов и звездного неба — нечто необыкновенное?
Но чем ближе он подходил, тем громче говорил ему внутренний голос: развернись и беги назад. Он сказал себе: не будь старым дураком. Пожелаешь доброго вечера, когда с ними поравняешься, только и всего. Он ускорил шаг и уже собирался заговорить, когда мужчина — в серебристом свете он выглядел поразительно — сказал:
— Хьюго? Это вы?
— Да, это я, — сказал Хьюго. — Мы разве…
— Мы заходили в дом, — подхватила женщина, — искали вас, но не нашли…
— И отправились на поиски, — продолжил мужчина.
— Мы знакомы? — спросил Хьюго.
— Были когда-то давно, — ответил мужчина.
На вид ему было тридцать два или тридцать три, но что-то в его внешности говорило Хьюго, что это только из-за игры света.
— Вы, случайно, не были моим учеником?
— Нет, и близко не лежало, — ответил мужчина.
— Что ж, тогда я просто теряюсь, — сказал Хьюго, начиная испытывать беспокойство.
— Мы знаем вашего сына, — объяснила женщина, — Уилла.
— Вот как. Тогда желаю вам удачи, — сухо сказал он. — Хорошая ночь.
И с этими словами двинулся прочь.
— Где он? — спросила женщина, когда Хьюго прошел мимо.
— Не знаю, — ответил он, не оборачиваясь. — Он может быть где угодно. Он не сидит на месте. Если вы его друзья, то должны знать, какой он непоседа.
— Постойте! — сказал мужчина и, оставив подружку, двинулся за Хьюго.
В его манерах не было ничего агрессивного, но Хьюго крепче сжал трость на случай, если придется защищаться.
— Если бы вы могли нам помочь…
— Помочь?..
Хьюго повернулся, предпочитая спровадить незнакомца, стоя к нему лицом, чем слышать шаги у себя за спиной.
— …найти Уилла, — сказал мужчина как-то слишком развязно.
«Экая мерзость, — подумал Хьюго, — что за панибратство у нынешних молодых. Американское влияние, это точно. Минуты не поговорили — и уже дружки-приятели. Просто отвратительно».
— Если хотите написать ему письмо, — сказал Хьюго, — я бы посоветовал сделать это через его издателей.
— Вы его отец…
— Это мое горе, — отрезал Хьюго. — Но если вы его почитатели…
— Да, почитатели, — сказала женщина.
— …то должен вас предупредить: лучше