Это началось в детстве, когда Уиллу Рабджонсу, жившему в английской деревне, повстречалась странная парочка, Джейкоб Стип и Роза Макги. Джейкоб уговорил тогда маленького Уилла убить двух птиц, и то ли мальчику показалось, то ли это было на самом деле, но у него возникло стойкое ощущение, что он и Джейкоб могут проникать в сознание друг другу.
Авторы: Баркер Клайв
как овца в загоне. Но перед Стипом стояла более неотложная задача. К тому времени, когда зрение Уилла восстановилось, он увидел, что Джекоб перестал трясти сеть и начал карабкаться наверх. Поднимаясь, он кричал Рукенау: «Не бойся! Рано или поздно это случится со всеми! Живя или умирая, мы питаем огонь!»
Из всех странных вещей, которые пришлось наблюдать Фрэнни во время этого путешествия, ни одна не потрясла ее сильнее, чем то, как они с Розой вошли в Домус Мунди. Только что она стояла среди травы и небес (как это простодушно воспринимали ее органы чувств), а через секунду оказалась в темном вонючем месте, где не светит солнце и нет моря. Это ее ужаснуло. Фрэнни порадовалась, что с ней Роза, иначе она наверняка бы запаниковала.
«А это место меньше всего подходит для того, чтобы терять контроль над собой», — подумала Фрэнни.
Когда они оказались в Доме, Роза сказала, что ее можно отпустить, и, сделав несколько неуверенных шагов, подошла к ближайшей стене. Провела рукой по поверхности, слегка наклонилась, потянула носом.
— Дерьмо, — сказала она. — Он покрыл стены дерьмом.
Она повернулась к Фрэнни.
— Тут везде так?
— Везде, где я вижу.
— И на потолке?
Фрэнни подняла голову.
— Да.
Роза рассмеялась.
— В прежние времена было иначе? Что говорит твоя память? — спросила Фрэнни.
— Я не очень доверяю памяти, но думаю, что, когда я была здесь в последний раз, этот дом не был похож на сточную канаву. Наверное, это проделки Рукенау.
Она стала ощупывать стену пальцами и отдирать комья. Фрэнни увидела, что под экскрементами был источник света, его лучи словно начинали рябить, когда Роза снимала слой за слоем, будто он чувствовал, что кто-то пытается до него добраться. Это не было иллюзией. По мере того как Роза очищала стену, свет становился все явственнее. Лучи были разные по яркости: сверкающие стрелы — бирюзовые и оранжевые. Запекшиеся нечистоты не могли противостоять этой энергии теперь, когда та почувствовала близость освобождения. То, что совсем недавно было тонкой струйкой, становилось потоком. Трещины расходились в разные стороны от того места, с которого Роза начала свою работу.
Фрэнни с удивлением смотрела на происходящее и не в первый раз за время путешествия пожалела, что Шервуда нет рядом и он этого не видит. Тем более что это делала Роза — женщина, которая была для него идолом. Фрэнни почувствовала себя осененной благодатью.
И по мере того как обнажалась тайна, скрытая Рукенау, она стала догадываться об истоках этой тайны. Цвета, сверкающие и светящиеся в стене, были началом всех живых существ. Пока что не было ничего определенного, но и признаков оказалось достаточно: мерцание полос на пульсирующем боку, сверкание голодных глаз, размах крыльев. Стало очевидно, что сдержать их непросто. Эти существа слишком полны жизненных сил, слишком нетерпеливы. Самые бойкие уже просачивались в помещение, оформлялись в воздухе, словно ласточки, улетающие от пламени.
— Поддержи меня, — попросила Роза, и Фрэнни покорно это сделала, хотя и не глядя: так она была поглощена зрелищем зарождающихся форм.
— Мы должны найти Рукенау, — сказала Роза, вцепившись тонкими пальцами в плечо Фрэнни.
Роза подняла руку и коснулась ее лица.
— Ты смотришь на мир?
— То, что здесь происходит, и есть мир?
— Это Домус Мунди, — напомнила Роза. — И что бы ты сейчас ни видела, это только цветочки. А теперь идем. Мне еще понадобится твоя помощь.
Нести ее теперь не требовалось: жизненных сил у Розы явно прибавилось, когда она перешагнула порог Дома. Но зрение вернулось не полностью, и Фрэнни нужна была ей как поводырь, что та с удовольствием и делала. Когда они прошли в следующую комнату, весть об освобождении уже обогнала их. Высохшие частицы нечистот стали опадать по мере того, как в потолке появлялись трещины, и в этой комнате было светлее, чем в предыдущей, сияние из трещин проливалось повсюду. Все это сопровождалось усиливающимися звуками, хотя поначалу они были неясными: бормотание, в котором изредка можно было различить более отчетливый звук. Может быть, рев слона, пение кита, визг обезьяны на трясущемся дереве…
Но Роза услышала что-то, близкое ее сердцу.
— Это Стип.
И действительно, в кипящем море звуков стал слышен человеческий голос. Роза ускорила шаги, с каждым вздохом с ее губ срывалось имя:
— Джекоб, Джекоб, Джекоб.
Уилл не знал, что происходит между Рукенау и Стипом, — они были слишком далеко от него, и канаты мешали смотреть, — но последствия он видел. Вся эта сложная
