искаженное наслаждением. Его тело, мускулистое и крепкое, сводило с ума своим совершенством.
Мы не спали ни минуты из этой ночи, будто не в силах оторваться друг от друга. Вместе сходили в душ, где он помыл меня, лаская своими умелыми руками, пока не довел до нового акта. Потом мы пошли на кухню, где меня попытались накормить, и опять-таки не удачно: секс на столе — это нечто! И снова кровать, с уже влажными простынями и такими же телами на них.
Когда начало светать, я оделась и попросила отвезти меня в центр. Он только кивнул. Остановившись на площади, он подарил мне последний, самый сладкий поцелуй, полный нежности и благодарности. Я улыбнулась своему незнакомцу и выскользнула из машины, растворяясь в толпе людей, спешащих по своим делам.
Стоило мне зайти в общагу и начать раздеваться, как в дверь тут же стали стучать. Я, зная, кто там, спокойно подошла и открыла.
— Где ты была?- прорычал Антон, вламываясь в комнату.
— Тебя это не касается, — сложив руки на груди, ответила я.
— Касается! — продолжал злиться парень. — Где ты шлялась?
— Я еще раз повторяю — тебя это не касается! — начиная злиться, ответила я, глядя прямо ему в глаза. — Мы с тобой больше не пара. После того, что ты вытворял, ты не имеешь права требовать от меня ответа!
— Ты с ним уехала?! Да?! — подойдя ко мне вплотную, рычал парень.
— Да! С ним! И ни капли не жалею об этом! — прокричала я в ответ.
— Дрянь! — рыкнул Антон, и мою щеку обожгла пощечина.
Я на мгновение закрыла глаза. А когда подняла, со всей ненавистью, что во мне была, посмотрела на него.
— Убирайся, — тихо, но отчетливо, произнесла я, яростно прожигая его взглядом.
Антон только зло взглянул меня и вылетел из комнаты.
Я приложила ладонь к горящей щеке, не в силах поверить, что он посмел меня ударить. Он, всегда нежный и заботливый, поднял на меня руку! И почему я раньше не замечала в нем такой агрессии? Ведь он всегда был вспыльчивым, ревнивым до абсурда, а я на все закрывала глаза. Наверно слишком сильно закрывала, раз не заметила, когда он стал мне изменять. А ведь по его пьяному бреду я помню, что это началось еще в школе. И продолжалось на протяжении всего этого времени. А ему еще хватало наглости утверждать, что я дорога ему, потому что он просто изменял мне, а не бросил. А теперь я чувствую себя наивной дурой, над которой смеются все подряд.
Решив, что сейчас мне надо побыть подальше от взбешенного Антона, я собрала вещи и уехала домой на две недели, наплевав на учебу. Рассказала маме об Антоне, но умолчала о своем поступке — ей это знать не к чему. Она полностью поддержала меня, сказав, что такой парень мне не нужен. Все время, что я находилась дома, меня доставали звонки Антона. Сначала он звонил, чтобы поругаться, потом чтобы сказать, что готов меня простить, если я вернусь к нему. Вот это меня больше всего взбесило.
— ТЫ готов простить? А сам ты не хочешь попросить прощения? Ты мне, козел, изменял направо и налево, стоило мне только отвернуться, а я должна просить прощения?! За что?
— Ты мне изменила!- рычал в трубку Антон.
— Я тебе не изменяла, поскольку к тому моменту, как я уехала с другим, мы уже не были парой! Заруби себе это на носу: я к тебе не вернусь!
Он пытался еще несколько раз позвонить, но я не брала трубку. Мама, не вытерпев, ответила ему однажды. Таких слов от мамы я еще не слышала. В свободное от звонков Антона время, я думала о своем незнакомце, с каждым днем все больше и больше удивляясь себе: как я, рассудительная и уравновешенная, могла так поступить. И почему? Я понимаю, конечно, целовался он обалденно, но это же не повод зомбировано за ним идти. Хотя не могу сказать, что я жалею, просто не узнаю себя. Решительно выбросив все из головы, я вернулась в общагу, с твердым намерением погрузиться с головой в учебу.
В первый же день встретила Антона. Он только кивнул и тут же отвернулся, а я облегченно вздохнула. Накатила мимолетная ностальгия по нашим отношения, но я тут же выбросила эти мысли из головы.
Зайдя в аудиторию, села рядом с Лизой. Она мне весело подмигнула и тут же стала посвящать во все случившееся за время моего отсутствия. Куча новостей и сплетен благополучно прошли мимо моих ушей. Кроме последней.
— Наша Клуша ушла, наконец, на пенсию! — радостно провозгласила Лиза.
Вот эта новость меня обрадовала. Клуша, так прозвали нашу математичку за фамилию Клушина, уже давно достала всех студентов своим старческим маразмом и кретинизмом. Ее бесконечные придирки, постоянно снижаемые оценки и прочие радости достали всех первокурсников уже через неделю. Меня в том числе, поэтому я не меньше подруги рада была тому, что так быстро избавилась от нее. Эх, не завидую
