Осень — время желтых листьев, горьковатых запахов костра и утренних холодных туманов. Осень — время придурковатых котов, неадекватных подруг и странных мужчин. Осень — время загадочных поездок, новых встреч со старыми знакомыми и красивой любви.
Авторы: Васина Екатерина
Ника тряслась, цепляясь за Аню, та в свою очередь хваталась за подругу и обе едва сдерживались, чтобы не повиснуть на шее у Алена. А тот медленно пятился назад, заставляя девушек следовать его примеру.
Незнакомец что-то проговорил хриплым голосом.
— Ален? — прошептала Аня. Парень нервно сглотнул. В отличие от девчонок, он румынский знал. Незнакомец просил крови, практически умолял о ней.
— Медленно назад, — одними губами проговорил Ален, пребывая в замешательстве. Псих? Заигравшийся участник Хэллоуина? Парень громко спросил, не участник ли он фестиваля. В ответ получил только еще раз просьбу о крови. На этот раз, более агрессивную.
«Если кинется — придется драться. Черт, черт, черт, ну почему так!» — сожаление было не про драку, а про то, что позвоночник продолжал тупо болеть. В такие моменты Ален предпочитал отлеживаться, как ему и советовали. А тут не разлежишься.
Он так и не решил, что же им делать. Где-то позади, в стороне где располагался рынок, раздался выстрел. Потом еще один.
— В сторону! — Ален практически оттолкнул девушек, заставив их упасть в кусты. Зашуршали листья, послышался короткий взвизг то ли Ани, то ли Ники. Сам парень упал в соседние заросли, стараясь светить фонарем в глаза незнакомцу. Тот вскрикнул, закрывая глаза, и кинулся в сторону выстрелов.
— Твою мать! — Ника ворочалась в кустах, ноги разъезжались по грязи и опавшим листьям. — Что тут происходит?
— Тихо! — Ален замер. Аня последовала его примеру, вдобавок закрыла Нике рот ладонью.
К ним кто-то шел. Потом последовал громкий шорох, ругань и крик незнакомца. Глухой удар, чей-то вскрик. Ален, подкравшийся к девчонкам, молча пригнул их головы к земле. Аня всхлипнула, но промолчала. Никогда, никогда в жизни она не сможет смотреть ужастики и триллеры, потому что переживаемое сейчас затмило все самые страшные фильмы. Потому что происходило на самом деле.
Среди деревьев заметался луч фонаря. Кто-то приближался. Послышался топот, затем крик.
— Эй, люди, вас прибили?!
Ника с Аней дружно подняли голову, отплевываясь от пожухлой травы. Ален чуть приподнялся, не уверенный в своих действиях. Все трое узнали голос Кристиана. А спустя несколько секунд гот выскочил из-за деревьев, матерясь во весь голос и растеряв всю свою невозмутимость. За ним мчался жуткий незнакомец.
Девушки заорали, вскакивая на ноги и собираясь бежать куда глаза бежать. Ален, в голос выругавшись, выскочил из кустов наперерез преследователю.
— …- Крис стоял, пытаясь отдышаться. — Мля, что это было вообще?
— Пушку убери, — попросил Ален. Гот недоуменно посмотрел на него, моргнул и опустил небольшой пистолет.
— Прости, забыл.
— Откуда она у тебя?
— Подобрал, — гот вздохнул. — Девушки, подходите, не бойтесь.
Аня с Никой нерешительно приблизились, продолжая цепляться друг за друга и с ужасом косится на незнакомца, лежащего в глубоком нокауте.
— Кристиан, — мягким голосом проговорил Ален. — Где ты подобрал пистолет?
— В лесу, — гот отдал оружие парню. — У нашего гида. Он там валяется, я его оглушил…бутылкой. Случайно.
Глава десятая.
Родительская любовь — одно из сильнейших человеческих чувств. Просто поразительно на что готовы родители ради своих детей.
Карол с женой радовались появлению на свет долгожданного ребенка. Георг с рождения получал то, что хотел.
И, конечно, он поступил в тот университет, куда собирался, с радостью уехав из тихого городка в Бухарест. Перед семнадцатилетним парнем открывалось не то, чтобы безоблачное, но вполне приятное будущее. Тем более, что во время учебы он не собирался работать: родители каждый месяц высылали ему нужную сумму.
Георг тщательно следил за своей внешностью, так что на на мелкие прыщики в районе лба и груди сразу обратил внимание. Но они не исчезли и после чистки, напротив, стали распространяться по всему телу, увеличились в размерах. Если парень выходил на солнце, то испытывал сильную боль, кожа лопалась, затем на месте ран появлялись шрамы и язвы. Прежде симпатичный молодой человек теперь с ужасом смотрел на себя в зеркало и ударялся в истерику. И без того мнительный, он успел придумать себе множество болезней и, наконец, ослабев от постоянного страха, отправился к врачу. И почти сразу попал в больницу с диагнозом «порфирия». Предотвратить развитие болезни было уже невозможно, но ему пообещали остановить развитие симптомов.
Только вот парню становилось все хуже. Не столько физически, сколько морально. По ночам, сидя перед ноутбуком и читая интернет, Георг думал, за что ему такое? Неужели ему придется всю оставшуюся жизнь проводить то в больнице, то дома, накачиваясь лекарствами?
