Там, где обрывается жизнь

Ничего не случится.
Девушка обняла Аркадия за шею и положила голову ему на плечо.

У секретарши издательства не было комплексов. Кроме денег, ее ничто не интересовало, как, впрочем, многих, только она этого не скрывала. Фотограф Рудик подбрасывал ей время от времени халтуру в виде обнаженных сессий с нужными клиентами. Иногда сам с ней спал, но бесплатно — Марине не хотелось терять хорошего работодателя.
Утром они лежали в постели. Девушка недовольно выговаривала приятелю:
— Ты говорил, что этот поганый писака выложит десять штук без всяких споров. Где деньги?
Рудик посмотрел на часы:
— Звони ему сейчас. Самое время, пока он еще не успел опохмелиться. Пугни его.
— Какой телефон?
Рудольф сам набрал номер и передал ей трубку.
— Посмелее.
— Алло! Юра? Мариночка беспокоит тебя из издательства. Ты мне задолжал десять тысяч долларов. Даю тебе два дня. Если не вернешь долг, я его потребую у твоей жены. Ты же не хочешь скандала? Я могу показать ей справку о беременности. Жену-то ты так и не сумел обрюхатить. Целую, милый, и жду!
Марина засмеялась и бросила мобильник.
— Бедолага. Мычал, как бычок, не смог выговорить ни слова.
— Сработает. Он достанет деньги.
— Теперь и я так думаю.
— Тебе полагается премия за твое усердие. Поедешь в Испанию на берег Средиземного моря. Там сейчас бархатный сезон.
— На какие шиши?
— За мой счет.
— А паспорт?
— Устроим. У меня есть связи. Сделаем за неделю. Я скажу тебе, в какое турагентство пойти. Насчет денег не волнуйся, отдых за мой счет.
Марина улыбнулась:
— Ты настоящий мужик. Теперь я в этом убедилась.
— В редакции скажешь, что едешь в отпуск с писателем, пора пускать слухи о вашей связи. Пусть попляшет на раскаленных углях.

На пропускном пункте больницы Олег предъявил удостоверение.
— Дни и часы приема существуют для родственников, на нас этот распорядок не распространяется. Это понятно? — сказал он остановившей его медсестре.
— Я должна позвонить главврачу.
— Хоть господу богу. Ничего не изменится. Я должен немедленно увидеть больную Валентину Кайранскую.
Дежурная нервничала. Потом нажала кнопку на столе. Через полминуты щелкнул замок стальной двери и появился санитар.
— Это товарищ следователь. Сопроводите его в третий корпус в шестое отделение к больной Валентине Кайранской.
— Прошу вас, идите за мной.
Тюрьма она и есть тюрьма. Коридоры, окна с решетками. Палаты без дверей, блуждающие люди, похожие на животных, отвратительный запах с кухни.
Путешествие было долгим. Наконец они добрались до места.
— Койка у окна, — сказал санитар.
Олег подошел к больной. Перед ним лежала пожилая женщина с отсутствующим взглядом.
— Доброе утро, Валентина Сергеевна.
Реакции не последовало. Громов достал телефон, набрал номер, одновременно сделав несколько снимков на встроенный фотоаппарат. Санитар стоял в арочном проеме, соединяющим шестиместную палату с коридором.
Пара неопределенных фраз в трубку, и Олег вернулся в коридор.
— Проводите меня к главврачу.
На двери висела табличка: «Главный врач больницы профессор Савелий Михайлович Трубников».
Громов вошел и предъявил полученное от Васильчикова удостоверение.
— Не хочу отнимать у вас много времени, профессор. Больная Кайранская лежит в вашей клинике с 86-го года. Мне нужна ее полная история болезни за все время, что она провела в стенах больницы. Копия, разумеется. И отдельно ваши личные заключения по поводу ее перспектив. Документацию прошу подготовить к завтрашнему дню. Извините за беспокойство.
— Чем могла заинтересовать обычная больная столь серьезные органы?
— Идет следствие, суть которого я не имею права разглашать. Могу лишь сказать, что если документы вызовут сомнения, мы назначим независимую экспертизу. Еще раз извините.
Лицо профессора побелело.

Аркадий сидел в гостиной и разглядывал фотографию жены и дочери. Вид у него был мрачный. Он несколько раз брал телефонную трубку и клал ее на место. Наконец встал, поставил рамку с фотографией на столик и набрал номер.
— Вика! Можно сказать, я сломался. Я согласен на операцию. Осталось получить благословение семьи.
— Давно ли тебя интересует семья?
— Но я ведь должен распорядиться наследством. Кроме жены и дочери, у меня никого нет. Ждать недолго, они прилетают сегодня в одиннадцать вечера.
— Неудачно. Ты же договорился о встрече с главным финансистом. Так ты мне сам говорил.
— Я не намерен отменять встречу