Там, где обрывается жизнь

— У меня был прекрасный учитель в его лице на протяжении двадцати последних лет.

Желтые листья кружились по парковой аллее. Небо было покрыто черными тучами. Вербицкий и Громов сидели на скамеечке и не обращали внимания на непогоду.
— Там, где получала загранпаспорт Марина, был сделан и паспорт Юрию. Мы опоздали. Он вылетел во Францию. Сам бы ни за что не додумался выкинуть такой трюк, — задумчиво рассуждал Вербицкий.
Значит, основные события произойдут в Испании, в неподконтрольной нам зоне. Аркадий, Юрий и Вика сойдутся в одной точке. И я уже знаю, кто выйдет из них победителем.
— Я перекопал дело от корки до корки. Не за что зацепиться. В лучшем случае, Вику можно привлечь к делу как свидетеля, — все так же тихо сказал Вербицкий.
— Изучи историю жизни ее шофера. Валериан Васильевич Ухов. Он не с неба свалился, случайных людей в окружении Вики нет и быть не может. Что касается фотографий и записей, то их делал Рудольф Карцев. В его фотолаборатории есть много любопытных негативов. Опытные репортеры предпочитают снимать на пленку. Свиридов должен знать, о ком я говорю.
— Почему ты раньше не сдал нам статуэтки и винтовку Вэла? — спросил Вербицкий.
— Их рано трогать, — уверенно ответил Олег. — Тебе же нужны факты, а их пока не хватает.
— Вика может не вернуться. Последние ягнята сидят перед ее волчьей пастью. Она перегрызет им глотки и успокоится.
— Такой капитал без присмотра не оставляют, она вернется.
— Руководить марионетками можно с другого конца света, Олег. Примеров тысячи.
— В России остался еще один наследник — третья жена старика. Она дождалась своего часа. Я видел ухмылку Вики, когда речь зашла о Валентине Кайранской. Предстоит еще один поединок, мы можем стать его свидетелями. Вика вернется в Россию, чтобы расставить все точки над «i».
— Предлагаешь ждать?
— Подчищай хвосты. Займись жизнеописанием Вэла и познакомься с Рудиком, много интересного узнаешь. А я сегодня вылетаю в Барселону, но вмешиваться не собираюсь. Слишком поздно.

Вика зашла в полутемный гостиничный номер третьеразрядного отеля, в таких редко селятся туристы и отдыхающие курортники. Придорожный отель был расположен далеко от моря и рассчитан на ночевку шоферов продуктовых фургонов или автостопников, путешествующих с небольшим рюкзачком за спиной. Юрий сидел в кресле-качалке перед открытой дверью балкона и пил сухое вино, поглядывая на звезды.
— Твой брат умер час назад. Юрий оглянулся:
— Причина смерти?
— В больницу привезли не того покойника. Халатность. В пригороде произошла мафиозная разборка, и в больницу доставили двенадцать жертв. Кто-то еще был жив, кого-то сразу отправили в морг. Один из умирающих мог стать донором Аркадия, его и отправили в транспланталогический центр.
— Но это оказался не тот…
— Сердце покойника пригодно к пересадке в течение очень ограниченного времени, и повторные анализы делать не стали. Аркадий умер через тридцать семь минут после пересадки. Виноватых искать бесполезно, могли ошибиться санитары.
— И что теперь?
— Врачи высказали свои соболезнования. Труп будет переправлен в Россию, Аркадия похоронят рядом с отцом. У твоего отца не осталось наследников.
— Ты забыла обо мне.
— О тебе невозможно забыть. Все дело в том, что ты в федеральном розыске, твоя причастность к убийству Галины доказана. Ты будешь арестован, как только спустишься с трапа самолета. Тебя ждет колония строгого режима, а не наследство.
— Ты это серьезно?
— Более чем… И еще. У тебя кончается виза, ты не можешь оставаться в Испании, здесь суровые законы. Тебя депортируют. Все, что ты можешь сделать — это пересечь Гибралтарский пролив на грузовом судне и доплыть до марокканского Танжера. Там не такие жесткие законы, а в порту всегда нуждаются в грузчиках.
— Потрясающая перспектива.
— Увидишь жизнь такой, какая она есть. Может, тогда из тебя получится писатель. Если выживешь. Твое сердце не многим лучше, чем у отца и брата.
— Значит, все, что ты говорила, — ложь? Все подстроено тобой. Но почему? С какой целью?
— Я оставила тебя живым, потому что ты раскаялся. Мне попалась в руки твоя рукопись романа «Жизнь — обман». Ты писал его от первого лица и не мог себе простить соучастия в убийстве. Издателям твоя история не понравилась.
— Всего лишь фантазия автора.
— Может быть. А если у этой истории были свидетели?
— Не было никаких свидетелей.
— Тогда я расскажу тебе, как все было. Двадцать четыре года назад, когда тебе исполнилось семнадцать, а Аркадию девятнадцать, ваш сумасшедший отец учил вас жестокости