Там, где обрывается жизнь

и безнравственности. Он хотел вырастить из вас хищников, которые первыми кидаются на жертву и перегрызают ей горло. Из Аркадия он сделал зверя. С тобой получилась промашка. Итак, вернемся в тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год.

Окраина небольшой деревушки, за коровником одинокий дом. Женщина лет тридцати возилась в огороде, когда увидела подъезжавший джип. По тем временам такие машины были редкостью. Она бросилась в дом.
Очаровательная девочка лет двенадцати гладила белье в огромной, практически пустой комнате. Там действительно не было почти ничего, но много пустых бутылок.
— Вика, доченька, быстро лезь на чердак и не высовывайся, что бы здесь ни происходило. Если с тобой что-то случится, тогда моя жизнь прожита зря!
Девочка испуганно смотрела на мать.
— Беги, Вика. Каждая секунда дорога.
Вика побежала к стремянке, приставленной к стене, поднялась по ней наверх, открыла люк и забралась на чердак. Люк закрылся. Женщина тут же убрала стремянку за печь.
Двери распахнулись. В дом вошли трое. Мужчина лет под сорок и два парня, которым и двадцати не исполнилось. У младшего еще усы не пробились.
— Ну вот, голубушка, я тебя и нашел. Сколько же лет на это ушло! Но от меня не спрячешься.
— Убирайся вон из моего дома, мерзавец!
— Ты все еще носишь мою фамилию, мне это не нравится. Я решил разрубить этот узел.
— Не пугай, я тебя не боюсь. Развода ты не получишь.
— Он мне не нужен, я буду вдовцом. Мне не привыкать.
Дмитрий вышел на середину комнаты, поставил табуретку, встал на нее и выкрутил лампочку из патрона. Абажура не было.
— Крепкий проводок. — Он подергал за электрический шнур. — Тебя выдержит.
Женщина бросилась к двери, но парни преградили ей путь.
Вика стояла на коленях и смотрела в щель между досками. Под коленкой что-то шевельнулось. Девочка вздрогнула. По чердачному полу проходил электрический шнур, за который дергал мужчина в комнате. Шнур через керамический цилиндр в центре чердака уходил вниз. Девочка не понимала, что происходит.
Мужчина спрыгнул с табуретки и подставил вторую.
— Прошу. Эшафот для леди готов! От судьбы не убежишь, Кристина.
Двое парней подвели женщину.
— Я проклинаю тебя, Дмитрий, и весь твой род!
— Одним проклятием больше, одним меньше. Полезай на стул:
Кристина повиновалась.
Дмитрий встал на другой табурет и завязал узел на шее женщины. Провода едва хватало, и он сильно натянулся.
— Кто вышибет из-под ее ног табуретку, получит новенькую «девятку» на день рождения, — сказал Дмитрий, спрыгивая со своего табурета.
Младший опустил голову. Старший посмотрел на него с усмешкой:
— Сосунок!
Вышел вперед и с силой ударил ногой по табуретке. Женщина повисла в воздухе.
Младший выскочил из дома, его стошнило.
— Из этого хлюпика ничего путного не получится, — сказал отец старшему, похлопал его по плечу и подтолкнул к двери.
Девочка зажала рот руками, по ее лицу текли слезы.

Виктория закурила.
— Теперь ты знаешь, кто был свидетелем.
— Значит, ты моя сестра?
— И любовница своего отца. А моя дочь приходится ему и дочкой, и внучкой одновременно.
— Рассчитываешь на наследство? Как докажешь родство?
— Меня наследство не интересует, я получу большее. При получении паспорта я взяла фамилию деда по материнской линии и его отчество. Носить фамилию Кайранских слишком тяжелый груз, меня тошнит от нее, как когда-то тебя воротило от поступков твоего отца.
— У меня к тебе нет претензий, сестра. Я поеду в Марокко. Лучшей участи не достоин.
— Дать тебе денег?
— Я и так тебе должен. Без денег романтичней.
— Прощай, Юра.
— Прощай. Бог тебе судья.
Виктория тихо вышла из номера.

Поезд из Москвы прибыл поздним вечером. Рудольфа никто не встречал. Он направился на стоянку, где оставил свой старенький «Ниссан». Телеграмму Вике он отправил еще из Шереметьево, когда посадил Юрия в самолет. Теперь ему необходимо отпечатать фотографии, подтверждающие этот факт. Мало ли куда парень денется, нужны доказательства — задание выполнено, за остальное он не отвечает. Рудик сел в машину и поехал в свою фотолабораторию. Его ожидал неприятный сюрприз. Когда он включил свет, то увидел троих мужчин, сидящих на старом кожаном диване. Одного из них он хорошо знал — это был следователь прокуратуры Свиридов. Теперь не отвертеться. Где и в чем он допустил просчет, Рудольф понять не мог. Ни одного следа он за собой не оставил, работал чисто.
— Добрый вечер,