Там, где обрывается жизнь

какую роль он играет в нашем деле. Нож важнее убийцы. Курилов рано или поздно попадется, но я его рассматриваю как свидетеля.
— Если так подходить к делу, то мы получаем очередной «висяк».
Вербицкий прошелся по кухне.
— Вот один из возможных вариантов. Я ничего не утверждаю, я рассуждаю. Антонина Прудникова проходит у нас по делу об убийстве своего мужа, с нее никто подозрений не снимал. Она получила после смерти мужа все.
— Ей и так принадлежало все.
— А если она решила его бросить? Не ради Курилова, разумеется. Ей человек с замаранной репутацией не нужен, у самой рыльце в пушку. Копаясь в деле ее мужа, мы нашли немало интересных фактов. Антонина хотела продать бизнес. По этому поводу у них были большие разногласия. Она уверяла, что в связи с новыми веяниями казино скоро закроют повсеместно, а Григорий Прудников считал, что нашей глубинки реформа не коснется и глупо резать горло курице, несущей золотые яйца. Это был не спор. Это судьбоносное разногласие. Оно могло стать мотивом для убийства. Тому есть подтверждения. После смерти мужа Антонина начала переговоры о продаже четырех казино. Получив деньги, она могла уехать за кордон. Мы с нее не брали подписку о невыезде, доказательной базы не хватало. Но оставим ее мужа в покое. Кому мешала Антонина? Только дочери. У них сложные отношения, и дочка может остаться ни с чем.
— Но это же она нашла утром труп матери и позвонила в милицию. Врач определил время смерти — три часа ночи.
— Ты прав, Василий. На три часа ночи алиби трудно сделать. Но у Яны есть алиби, вот что удивляет. Она тусовалась в ночном клубе. Есть и предыстория. Яна приезжала сюда в пять часов вечера. Ей понадобился какой-то справочник из библиотеки отца. Бог с ним, приехала и уехала. Сегодня утром она опять приехала за книгами и нашла мать мертвой. Я спросил ее, видела ли она свою мать вчера? Девушка ответила, что та по вечерам проводит время в кабаках. Вчера вечером она гуляла в ресторане «Вирджиния». Этот факт мы проверим.
— Похоже, у вас большой зуб на эту девчонку.
— Нет, нет. Не сбивай меня. Яна приехала днем и открыла засов на двери черного хода. Он не запирается на ключ, а лишь изнутри на щеколду. Ночью она могла попасть в квартиру незамеченной через эту дверь. Нож лежал на кухне. Как развивались события дальше? Возможно, Курилов был в отключке. Яна уходит через черный ход, как и пришла, и возвращается в клуб. Маленькая справка. До клуба «Ночной дозор» от этого дома десять минут пути на машине. На все про все может хватить получаса. Иногда девушки пудрят свои носики в туалетах гораздо дольше, ее отсутствие в клубе могло остаться незамеченным. Переходим к утренним событиям. Яна ждет, когда Егор Курилов уйдет из дома. Мужик с кривой логикой уезжает на материной машине. Она проходит через парадный вход. Все ее видят. И что она делает в первую очередь? Запирает на засов дверь черного хода, ночью она этого сделать не могла. Что видим мы? Убийца у нас на тарелочке с голубой каемочкой. Везде засветился. Главное, Вася, у Курилова не было мотива убивать Антонину, он пришел сюда с другими целями. А у Яны Прудниковой мотив тянет на миллион. Причем она автоматически получает бизнес в свои руки, так как зарегистрирована учредителем фирмы отца. Повторяю, это лишь рассуждения вслух. Могу еще добавить, что Егор попал сюда впервые, и нож на кухне надо было еще найти…
— Зачем же он уволок его с собой? К тому же стер следы в квартире. И свои и убийцы, если не он убивал.
— Горячка. Теперь, наверное, сожалеет об этом.
На пороге кухни появилась девушка. Очень высокая и очень красивая. Модель с обложки, но в отличие от пересохших веток она имела красивые формы.
— Я могу идти? Ваш лейтенант уже составил протокол.
— Да, конечно. По ходу следствия у нас будут возникать вопросы, так что мы вам еще надоедим, — ровным голосом ответил Вербицкий.
— Когда я смогу похоронить свою мать?
— Вскрытие сделают сегодня. Вам позвонят и скажут о результатах.
— Результаты меня не интересуют, мне нужен ее труп. И найдите, пожалуйста, ее машину.
— Может быть, что-то еще пропало?
— Ценные вещи мать хранит в банке. Когда водишь в дом всякий сброд, не следует оставлять на виду соблазн. Хоть что-то она еще соображала.
— Примите наши соболезнования, Яна Григорьевна, — сказал Роговской.
— Принимаю.
Девушка развернулась и ушла.
— Нет, Илья Алексеич, была бы она убийцей, устроила бы здесь истерику с морем слез. Красотка не скрывает своего отношения к матери.
— Они могли бы быть подругами, — задумчиво проговорил Вербицкий. — Какая кошка им перешла дорогу? Мать и дочь. Обе красивые, умные. Богаты и независимы.
— Я бы не торопился говорить о независимости, — заметил Роговской.