Там, где обрывается жизнь

Тони уже подыскивала покупателя. Но все это лишь догадки. Однако есть и факт. Женщина, сидящая за одним столом с Тони, жена или подруга переговорщика, не кто иная, как Лариса Бестаева, соседка Тони из квартиры напротив. Если помните, я утром заходил к ней. Это она мне в деталях описала Егора, но ни словом не обмолвилась о том, что они вместе сидели в ресторане. Сказала, что видела его только утром. Егор вышел из квартиры убитой, и они столкнулись на лестничной клетке. Об остальном Лариса умолчала. Почему? Она же не знала, что произошло. Если они виделись накануне, то Егор мог ее узнать. Женщина эффектная. А мог и не узнать, если она этого хотела.
— Колье? — спросил Вербицкий.
— Да. Из чистых изумрудов. Когда я пришел к ней, оно лежало на трюмо. О нем говорил метрдотель. Вряд ли речь идет о случайном совпадении. Там же на деревянных головах манекенов были парики всех цветов, рядом с косметичкой лежало не менее четырех пар очков в разных оправах.
— Похоже, госпожа Бестаева любит менять свой облик. Мне нравятся твои выводы, Василий. Одно непонятно. Если Лариса знала о том, что произошло с Тони, то зачем она устроила для тебя парад и выложила колье напоказ. Нетрудно было догадаться, что к ней придут с вопросами.
— Лучше спросить об этом ее, Илья Алексеич.
— Правильно. И неплохо бы найти бармена еще сегодня.
— Уже сложнее. Но постараемся.
— И альфонса Андрея неплохо бы найти. Он-то знает, с кем они сидели в ресторане.
— Еще сложнее. Придется поднимать всех ребят на ноги. Зимняя спячка кончилась.

Яна приехала к человеку, которого подозревала в убийстве своей матери. Твердой уверенности у нее не было, но она решила проверить все версии. Девушка остановилась возле его дома и минут пять сидела в машине, следя за дорогой в зеркало заднего обзора. Никто ее не преследовал. Ни одной машины не проехало мимо, и ни одна не остановилась поблизости. На этой улице жилых домов было очень мало, сплошные фирмы и иностранные представительства, отчего она выглядела пустынной. Рабочий день давно кончился, служащие разъехались по домам. Пятиэтажный дом, возле которого остановилась Яна, тоже когда-то принадлежал крупной компании. Несколько богатых дельцов выкупили его после ее разорения и сделали жилым. Добротная постройка начала двадцатого века потребовала небольших вложений, после перепланировки и ремонта в дом въехало пять семей, по этажу на каждую. Оно того стоило.
Яна вышла из машины и направилась к подъезду. Она знала код замка входной двери и вошла в подъезд без проблем. На второй этаж поднялась пешком. В квартиру с такой же легкостью войти невозможно, пришлось звонить. Дверь долго не открывали, Яна начала нервничать. Она видела свет в окнах и знала — хозяин дома.
Наконец-то защелкали замки, и тяжелая дубовая дверь открылась. На пороге стоял мужчина в длинном шелковом халате, надетом на белоснежную сорочку с галстуком, который украшала булавка с бриллиантом. Хозяину уже перевалило за пятьдесят, но он оставался все еще очень привлекательным и подтянутым. Человек следил за собой, заботился о своей внешности.
— Вот кого я не ждал, так это тебя, Яночка.
— Будем разговаривать на пороге?
— Я немного занят. Мы могли бы поговорить завтра…
— Сейчас.
— Ну хорошо, заходи.
Хозяин посторонился. Девушка прошла в квартиру. Она здесь уже бывала с матерью. Не во всех комнатах, разумеется, их тут было слишком много.
Гостью проводили в просторную гостиную, обставленную с большим вкусом.
— Выпьешь чего-нибудь? — спросил хозяин, подошел к бару, встроенному в стену, и начал наливать в бокал на высокой ножке сухой мартини.
— Я не пью, Феликс. Меня интересуют ответы на несколько вопросов. Вчера ты сидел в ресторане с моей матерью. Отмечали сделку?
— Никто из этого не делает тайны.
— Она подписала все документы?
— При свидетелях. Я предъявил ей платежку, деньги перечислены на ее счет.
— В течение суток вы можете аннулировать перевод и деньги не дойдут.
— Зачем? Переговоры шли три месяца. Твою мать не так просто было уломать.
— Ты уламывал ее в постели, это я знаю.
— Глупости. Личные отношения тут ни при чем. Просто она никак не могла понять простую вещь. Игорный бизнес резко упал в цене, она могла продержаться на плаву год, от силы полтора.
— А для тебя законы не писаны?
— У меня связи. Я смогу продержаться три года. Из этого и определялась цена.
Феликс выпил мартини и налил себе еще.
— Но почему этот вопрос тебя так интересует?
— Потому что деньги принадлежат мне. Ты заплатил полную сумму?
— Половину она хочет получить наличными. И я их достал.
— Понятно.