Мой отец готов продать меня ради выгоды. Магия перестала подчиняться мне из-за собственной ошибки. Привычный мир рушится — и я вынуждена бежать в надежде, что враги окажутся лучше, чем близкие люди. Теперь чужая академия — мой дом, случайные попутчики — моя семья, а черноволосый красавчик, которого я возненавидела с первого взгляда — источник неприятностей и… вызов. Я готова его принять. Но так ли уж мне нужна победа?
Авторы: Дарья Вознесенская
восстанавливались гораздо быстрее, если рядом были одаренные близкие.
«Как-будто положительные эмоции и чужие осколки смешивались и напитывали того, кто был совсем плох»
Это показалось мне довольно близким нашему предположению, что для возврата магии мне могли понадобиться сильные эмоции. Может даже определенного толка.
Да я не против!
Только как это сделать?
Всю жизнь я держала себя в руках — всегда! После того, как я перестала видеть любовь от собственной семьи, я больше и не проявляла её… ни в чью сторону. А позже оказалась слишком занята учебой, необходимостью скрываться и выживать в собственном доме.
Я не считала чувства и любовь глупостью — нет. Но не испытывала потребности встречаться с кем-то. И может и готова была попробовать сделать это здесь, только вот по приказу ничего ведь не получится… И не с одивеларцами же?
Они и так последние несколько дней будто соревновались в оказании знаков внимания — я даже заподозрила розыгрыш или спор.
— Глупости, — покачала головой Ливия, — ты — невероятная красотка, да еще и такая таинственная…
— Почему таинственная? — удивилась. Мы прогуливались с ней по саду после занятий, и я поделилась своими сомнениями — что для меня тоже было в новинку. Я привыкла все обсуждать исключительно сама с собой.
— Правильная, сдержанная, отстраненная, — Ливия терпеливо перечисляла, а у меня брови поднимались все выше, — У тебя все время грустные глаза, ты редко улыбаешься, но при этом неизменно приветлива. Добавь сюда еще идеальные манеры — каких нет ни у кого в нашей пятерке, но я не лезу с расспросами, оцени, а? — красоту, непривычную для этих мест, ум, который ты проявляла не раз, и облегающие наряды. Я уже говорила — сама бы тебя себе забрала!
— Ливия, — рассмеялась.
— Тебе надо выбрать и попробовать, — уже более серьезно кивнула подруга.
Наверное и правда надо.
Открыла было рот, чтобы спросить её, что она слышала про Хайме-Андерса, но не успела сказать и слова — нам дорогу заступила незнакомая девушка:
— Эроимки, — кивнула она удовлетворенно, будто долго-долго искала нас и, наконец, нашла. — Вам следует прийти сегодня вечером в комнату к Фелисии да Айрес-Кастру.
— Кто это?
— Зачем?
Эти вопросы прозвучали у нас с Ливией одновременно.
Но девицу это не смутило.
— Вам оказана большая честь стать частью нашего особого, закрытого общества. Вы все узнаете по приходу.
И, окинув нас снисходительным взглядом, удалилась.
Я только пожала плечами.
— Что думаешь? — спросила у меня Ливия.
— Что их общество такое особое, что о нем никто и не слышал.
Мы переглянулись и расхохотались.
С одной стороны, стать ближе тем людям, с которыми нам еще общаться полтора оборота, было бы неплохо. Но я чувствовала подвох — уж слишком это похоже на интриги. Может быть даже от той блондиночки — имя Фелисия ей бы пошло. Я не боялась, нет, но тратить время не хотелось.
Уж не знаю, насколько Ливия все это почувствовала, но я понимала — подругу точно не заманишь подобным. Правда, по другой причине — скажи ей, что это будет закрытое мужское общество, она бы уже шла переодеваться.
— Пойду отдохну в комнате, — девушка зевнула и подмигнула, — а то всю ночь не спала. Ты идешь?
— Нет. Схожу посмотрю на полигон — ты помнишь, что у нас опять занятия там завтра с утра? Хочу хоть немного быть готовой. А то вдруг на этот раз нам никто сопровождающих не выделит.
— Тогда я просто порву «случайно» одежду в самом начале пути, — беззаботно пожала плечами брюнетка и хихикнула, — Сильно порву.
Невозможная девица.
Я отправилась на полигон, пустой в это время — уже вечерело и многие или ужинали, или ушли отдыхать — и зашла в небольшое строение, где иногда переодевались студенты. Чтобы снять лишние накидки…
Но так и застыла у дверей.
Там был Мигель. Один.
Он всего лишь снял верхний камзол и расстегнул рубашку — ничего такого, многие из парней так делали, иногда у всех на глазах, желая покрасоваться. Но сейчас я, почему-то задохнулась.
Задохнулась от неожиданного желания забраться ладонями под тонкую белую ткань и почувствовать, каково это — трогать гладкую и смуглую кожу, напряженные мышцы… Сглотнула комок в пересохшем горле и перевела взгляд выше.
Мигель смотрел на меня.
Кажется, от него не укрылась моя реакция. Но вместо злорадства, на которое я бы знала, как реагировать — огрызнулась бы, очнулась и пошла дальше — я увидела в его глазах растерянность. Которая спустя мгновение сменилась темнотой, обжигающей и леденящей одновременно.
Он так и продолжал смотреть мне в глаза… а в это время потянулся руками к краям рубашки
