Мой отец готов продать меня ради выгоды. Магия перестала подчиняться мне из-за собственной ошибки. Привычный мир рушится — и я вынуждена бежать в надежде, что враги окажутся лучше, чем близкие люди. Теперь чужая академия — мой дом, случайные попутчики — моя семья, а черноволосый красавчик, которого я возненавидела с первого взгляда — источник неприятностей и… вызов. Я готова его принять. Но так ли уж мне нужна победа?
Авторы: Дарья Вознесенская
Я не просто целую её. Я наказываю её за своеволие и демонстрирую, как много она упустила… упускает. Исследую её рот и заставляю подчиниться, и сам подчиняюсь ей и наслаждению, который доставляет мне этот поцелуй.
В паху все становится просто каменным, когда я запускаю руки в её волосы и тяну таки за кудряшки, наслаждаясь их упругостью и шелковистостью.
И начинаю задыхаться, когда она отвечает мне на поцелуй…
Мне хочется утащить ее подальше, запереть в комнате и распробовать, наконец, каждый кусочек вожделенной плоти. Но когда я опускаю руки и вдавливаю в себя, девушка замирает… а потом резко отталкивает. И тут же отходит на несколько шагов.
— Ты сошел с ума, — повторяет ошеломленно, трясет головой, а потом почти бежит прочь, стискивая тонкие пальчики в кулачки.
Я не бегу за ней.
Я вообще ни за кем не бегаю… но сейчас дело даже не в этом.
А в том, что я сам слишком ошеломлен силой своего желания, жажды, который чувствую от одного лишь поцелуя. И в том, что показаться сейчас в приличном — и даже не слишком приличном — обществе я не могу.
Потому просто подхожу к небольшому ограждению и смотрю вниз, чтобы убедиться, что Тали безопасно дошла до зала.
Этот вечер с самого начала был ошибкой.
Зачем мне нужен был этот Хайме-Андрес и его приятели? Ехать куда-то в непонятную едальню, развлекаться?
Я — на грани отчаяния.
Мне кажется, отсутствие осколков уже сказывается на моем физическом состоянии — я будто смотрю через пелену, слух потерял остроту, а настроение настолько переменчиво, что я с легкостью могу переходить от улыбки к сдавленным рыданиям даже при наличии зрителей.
Но хуже всего — Кинтана сегодня вызвали к ректору и сообщили новости. Наш капитан подошел к нам в полном недоумении:
— В Академию Иллюзий едет несколько человек от короля Эроима. Мне не назвали кто и по каким причинам… Проверить нас хотят, что ли? Или убедиться, что никого не держат взаперти?
А меня как водой холодной окатило от мысли, что речь если и шла о проверке, так именно что меня.
Возможно ли такое? Что отец уже во всем разобрался? Тогда что сделает? Заберет руками своих прислужников?
Может, пора бежать?
Но куда?
Я рассчитывала, что магия — как и сбережения — будут при мне, когда я буду уходить. И что не придется это делать посреди стажировки — не придется подставлять всех в академии, чтобы их обвинили в моем исчезновении.
А что делать теперь?
Или происходящее — не по мои грани?
В общем, одевалась я вечером нехотя. И для собственной уверенности надела стандартный эроимский выходной наряд — мы обзавелись здесь местными простыми платьями, но носили те редко.
Неудобно.
И поморщилась, когда увидела целую толпу, собравшуюся ехать вместе.
Что я там фантазировала о свидании с блондином?
Хорошо хоть Ливия поехала с нами — иначе пришлось бы совсем туго. Особенно когда я увидела мерзкую блондиночку с ее подружками. Те самовольно уселись за наш стол в ресторации и принялись навязчиво болтать о неких балах и столичных событиях, о которых мы с Ливией знать не могли, тем самым исключая нас из разговора.
Моя подруга и не обратила на это внимание — сидевшие по бокам от нее парни как зачарованные слушали совершенно дикую историю про некого странника, сопровождаемую непристойностями — и ей этого внимания было достаточно.
А я вышла из залы, чтобы не вскипеть от раздражения… на все. Нарочно отправилась в дальние умывальни и поплескала себе в лицо.
Появление Фелисии было для меня неожиданностью. Но еще большей — выпущенные ею воздушные копья.
Я бы хотела защититься и ударить в ответ… но только и стояла, молча и неподвижно, тщетно пытаясь нащупать хоть какую-то силу внутри себя…
Что было бы со мной, если бы не появился Мигель?
Боль…
Конечно, я выкрутилась, когда заявила, что могла бы благодаря этому инцеденту отправить её подальше из академии — проживание в моем собственном же доме научило меня многому, в том числе быстро придумывать несуществующие причины. Но по его глазам увидела — не поверил.
А потом… потом он меня поцеловал. И это уже была не жалкая попытка, как в прошлый раз. Полноценный, влажный, неотвратимый поцелуй, которым меня наказывали за мое своеволие и… в то же время показывали, сколько всего я упускаю.
Я потерялась в этом поцелуе так же, как терялась прежде в своем отчаянии. Рухнула в новые для себя ощущения, позволяя забыться и забыть, и очнулась только тогда, когда меня прижали к себе, толкнулись бедрами… Я осознала, что стою чуть ли не на виду и принимаю ласки самого порочного
