Танцы на осколках

даже некоторое отторжение, будто делаю что-то не то, неправильное. Злюсь на саму себя, робко кладу руки на его плечи…
Завеса! Почему мне… НЕ нравится?
Я мягко отстраняюсь и вижу, что Хайме возбужден… и разочарован. Но он ведет себя как истинно благородный и не пытается настаивать. Уточняет, не замерзла ли я, давая тем самым путь к отступлению. Все-таки его хорошо воспитали.
— Да, — говорю смущенно, — холодно. Если можно, я бы хотела вернуться…
— Конечно.
После этого поцелуя мне совсем неуютно. Неловко. Почему-то не оставляет ощущение, что я не права, что мне не следовало. Я и правда зябко веду плечами и осматриваюсь, не видел ли кто-то нас, а потом тороплюсь вслед за да Кастелло-Мельхором.
И когда мы появляемся в ресторации — никто и не думал расходиться — спокойно объявляю, что поеду домой.
Вижу как прищуривается Ливия, а потом подруга уверенно произносит:
— Развлекайтесь без меня, крошки, — заявляет она представителям одних из самых родовитых семейств Одивелара, — я тоже хочу сегодня отдохнуть… одна.
«Крошки» расстроенно мычат, но Ливии все нипочем. И когда мы садимся в карету, вызванную Хайме, я уточняю:
— Ты уверена?
— Я поехала-то с этими напыщенными снобами только ради тебя, — пожимает плечами подруга, — А вот что происходит с тобой?
Вздыхаю.
А потом выкладываю все как есть. И про встречу с блондинкой, и про поцелуй Мигеля, и про то, почему решилась поцеловать Хайме…
— Вот как так? — недоумеваю, — Мигель меня бесит ужасно, да что там — я презираю то, как он себя ведет и держит, его настойчивость, даже наглость… А Хайме — он замечательный, и у меня и правда что-то расцветает внутри рядом с ним, но поцелуй совсем ничего не дал.
— Ох, Тали, — Ливия улыбнулась, — Порой ты кажешься мне настолько мудрой и отстоящей от меня на много ступенек вверх, а порой — совсем девчонка. Наше тело может выбирать не тех, что наш разум, а наш разум может ошибаться в том, что он
— То есть…
— Тебе придется решать самой. Или пробовать кого еще. И точно не зацикливаться на том, должно или не должно что-то испытывать в том или ином случае.
Я кивнула, чуть ли не проклиная свою неопытность.
И, укладываясь спать, все думала о произошедшем в этот насыщенный вечер — и надеялась, что за ночь все вопросы пусть и не получат ответов, но станут как-то понятней. Что у меня получится выработать хоть какой-то план.
Но утром проще не стало.
Я позавтракала и побрела в библиотеку. Попросила у смотрителя несколько книг и устроилась в дальнем углу. Читать получалось с трудом — перед глазами так и вставали сцены вчерашнего вечера, и я вообще уже начала сомневаться, что все верно помнила и чувствовала, и что наша идея может дать хоть какой-то результат.
Да и в книгах — я отобрала все, что смогла вспомнить, по этому поводу — ничего не было написано.
Со вздохом взяла лист и вывела несколько предложений.
Итак, что я знаю…
Лишиться магии можно только из-за магического истощения или сознательной передачи осколков в те же артефакты. Только чаще всего это был возобновляемый ресурс — если, конечно, тебя не истощила тварь Завесы.
Маг не мог отдать свои осколки другому магу или не-магу, но мог помочь увеличить ресурс и укрепить жизненные силы — а значит восстановление проходило быстрее. Положительные эмоции, как и общение и обмен с близкими людьми укрепляли осколки.
Лишение девственности через какой-то ритуал — меня передернуло от воспоминаний о фразах тэн Эштрада, но я продолжила писать — могло увеличить магию и дать новые силы. Кажется.
Маги и правда через физические отношения могли воздействовать на грани — пусть это и было на уровне порочных игр, тем не менее, связь прослеживалась.
Танец был связан с магией, отношения и эмоции были связаны с танцем — такую аналогию уж очень часто приводили мои наставники. Магии я лишилась во время создания иллюзии и танца…
Что-то было во всем этом, что-то, что я упускала, но додумать не получилось — мое уединение было нарушено.
Светловолосая девушка зашла с несколькими книгами за стеллажи, за которыми я пряталась и остановилась. Она посмотрела на меня удивленно — видимо не ожидала здесь никого встретить — но дружелюбно. И улыбнулась:
— Привет. А я знаю тебя, ты Тали.
— А ты — Эва-Каталина, — я кивнула, слегка удивленная тем, что она так легко и по-свойски общается со мной.
— Не возражаешь, если я… — она кивнула на соседний небольшой столик. — Привыкла здесь читать,
— Нисколько.
Девушка разложила несколько книг и изящно села, поправив выбившийся локон. Она была довольно сдержанно одета — не чета многим местным студенткам — и не носила тяжелых