Танцы на осколках

простолюдинкой, пока другая девица притворялась мной.
Слабым местом была причина всего этого притворства и тот факт, что я зачем-то потащилась во дворец… но это точно не мешает им думать обо мне плохо. И Мигелю…
Я обнаруживаю себя мерящей шагам комнату — несколько минут назад и подумать не могла, чтобы встать с софы и спровоцировать, не дай завеса, кого. А тут уже и внимания на окружающих не обращаю…
— Вам есть что сказать по этому поводу? — снова обращается ко мне второй советник, но я, после краткой заминки, лишь качаю головой вправо-влево.
Слишком все не понятно… кто друг, а кто враг? А если они это все придумали просто? Чтобы вызнать у меня какие сведения?
Даже если не придумали — придумал мой отец. Значит, у него была причина. И пусть мне не хотелось выгораживать серого советника и главу рода, которому я принадлежала, но я также не готова была к предательству собственной страны. Что если любая информация, будь то правда или ложь, навредят Эроиму и отношениям между двумя королевствами? У меня слишком мало данных, чтобы принять взвешенное решение, потому лучше молчать. Я и так уже сегодня слишком много наговорила.
— Я была удивлена… — вытолкнула из себя хрипло, — Для меня это также неожиданность.
— Неожиданность может потому, что вы… самозванка?
Прикусываю губу.
В этом был неизвестным план? Заставить сомневаться во мне?
— Вряд ли самозванки с легкостью признаются в том, что они самозванки, — говорю нейтральное и по очереди обвожу всех взглядом.
По лицам присутствующих мужчин сложно что-то понять — они умеют не только побеждать или проигрывать, но и уходить в глухую оборону.
Только в глазах Мигеля тлеет огонь и ярость.
Заставила себя отвернуться и снова присесть.
— Я рассказала все, что знала и что готова была рассказать. Дальше вам принимать решение.
— Тысяча порезов или колодки? — почти насмешливо уточняет, какие пытки я готова выбрать, да Коста-Мело, и я изумленно вскидываю голову.
— Хватит!
Мы замираем нелепыми фигурками на выдуманной сцене. Но я при этом чувствую только благодарность к тому, кто остановил представление. Мне были неприятны угрозы, пусть до конца я не поверила — воспринимала илишь как способ вести переговоры, мой отец и сам им пользовался. Но для меня большой неожиданностью было то, что Мигель даже в рабочей обстановке рискнул возражать, да еще так громко.
— И правда хватит, — смягчил ситуацию первый советник, — Мы решим чуть позже, как поступить. Возможно, нам придется обратиться за разъяснением к вашему отцу… Если он действительно ваш отец.
Кивнула головой.
Что и следовало предполагать. А затем, логичнее всего, что меня вышлют прочь. Независимо от того, кто я на самом деле. А что уж меня ждет в Эроиме…
— Тэни Домини…
— Да? — вскинулась инстинктивно. И тут же получила слабую усмешку от да Феррейра-Ильяву.
Неужто проверял?
— Вас проводят в покои… которые вам нельзя будет покидать.
— Благодарю, — снова кивнула и встала.
Неожиданностью стало то, что покои, где мне предстояло находиться под своеобразным арестом, были роскошные. С собственной гостиной и ванной комнатой, к тому же, мне предоставили наряды и служанку…
Ну и внимание Мигеля. Это, правда, он обеспечил сам, отказавшись покидать комнату, пока не поговорим. Вот только разговора не случилось.
Я слишком устала от борьбы, в том числе внутренней. Он слишком злился.
— Объяснишься? — посмотрел на меня исподлобья, когда мы остались наедине.
— Решил выведать то, что не удалось твоему отцу?
— Ах ты…. — он сцепил зубы и руки, явно чтобы не запустить в меня какой-то гадостью. Но я уже давно приняла решение — пусть лучше ругается. Ненавидит. Считает последней дрянью, которая его использовала. Так я смогу защитить его… как он защищал меня.
И от одивеларцев, что могли надумать причастность Мигеля к моим действиям.
И от эроимцев, что могли использовать тот факт, что он мне не безразличен.
Не безразличен?
Я поймала за птичий хвост эту мысль и тут же спрятала в самую глубину своего сердца.
— Неужели все, что ты делала или говорила — неправда? — не отступался парень.
— Почему же «всё», — я на него не смотрела больше, — магии у меня действительно нет. И нет уже давно. Что касается остального, то я предоставлю советникам возможность самим решать, как это на самом деле. Как и тебе.
Мы какое-то время помолчали, а потом Мигель… развернулся и ушел.
Решил.
Больше я его не видела. В последующие три дня меня вообще никто не беспокоил — ни одивеларцы, ни те, кто мог приехать из Эроима. Я была предоставлена сама себе: могла читать