Мой отец готов продать меня ради выгоды. Магия перестала подчиняться мне из-за собственной ошибки. Привычный мир рушится — и я вынуждена бежать в надежде, что враги окажутся лучше, чем близкие люди. Теперь чужая академия — мой дом, случайные попутчики — моя семья, а черноволосый красавчик, которого я возненавидела с первого взгляда — источник неприятностей и… вызов. Я готова его принять. Но так ли уж мне нужна победа?
Авторы: Дарья Вознесенская
то хорошее, что еще осталось внутри — так, как делают лишь любящие родственники, но не незнакомцы?
Совершенно несчастно посмотрела на красивую блондинку, чувствуя, как ломаются выстроенные стены от простого человеческого участия.
Мое молчание и нежелание попросить о помощи… что оно принесло мне? Три дня и целую жизнь в неведении? А что принесет? Даже если меня вышлют под стражей назад к отцу, разве будет иметь значение то, что произойдет в этой комнате и этом дворце прямо сейчас?
— А ведь у твоего отца получилось… — рассмеялась хрипло.
— Что? — опешила Эва-Каталина.
— Если тебя подослали ради моих откровений — у него получилось. Я действительно хочу доверить тебе свои тайны…
Резко встала и прошлась по комнате. А потом вздохнула:
— Беда в том, что мои тайны… даже для меня не являются чем-то явным. И я не понимаю в происходящем почти ничего. Я действительно бежала прочь… потому что не собиралась выходить замуж за тэн Эштрада. И использовала знания рода для своего побега, создав иллюзию самой себя — иллюзию, которая, похоже, унесла с собой и мою магию. Я бежала в Одивелар в надежде, что здесь мне удасться обжиться или у меня хотя бы появится возможность найти собственный путь… но вместо этого пыталась все это время вернуть себе магию. Безрезультатно.
Эва-Каталина тоже вскочила и подошла ко мне:
— Это многое объясняет, но еще больше путает. Позволь мне позвать отца! Я не доносчик, я не хочу пересказывать ему твои слова, но хочу, чтобы ты сама поведала о происходящем. Сильному магу и советнику, чьи шпионы — уж прости — наверняка успели донести о происходящем во дворце Эроима. В том числе о том, кем может быть твой двойник. И человеку, который знает толк… в несправедливых обвинениях.
Застыла…. и кивнула.
Ведь за эти дни они и правда могли найти доказательства, что я не появилась здесь с гнусными намерениями.
Советник да Феррейра-Ильяву появился быстро — один. Явно не желая продолжать вмешивать свою дочь.
И задержался до самой темноты.
Но то, что он был один и… я чувствовала, не настроен враждебно — придало мне необходимой уверенности в желании отвечать правдиво.
Он мягко и во всех подробностях выспросил о ритуале, лишившем меня магии, и моем конфликте с отцом, весьма деликатно уточнил, почему я была столь категорично настроена против палача в качестве своего мужа — я не стала рассказывать о подслушанном той ночью разговоре, ведь он касался и моего отца, но достаточно внятно описала репутацию тэн Эштрада и мое нежелание быть проданной ему без надежды на чувства.
Еще более подробно я описала, что именно делала в академии, какими способами пыталась вернуть магию и даже то, как мы танцевали с Мигелем и — краснея — мое желание попробовать и другой ритуал.
— Он… не принес результата? — советник отвел взгляд, чтобы не смущать меня окончательно.
Дернулась. И почти прошептала:
— Я не решилась довести его до конца.
Рассказала и о панике по поводу приезда делегации, и о том что действительно хотела встретиться с бывшими эроимскими магами.
— Последнее я устрою, что до эроимцев, приехавших проверить своих студентов… — он чуть запнулся, — нам пришлось задержать их.
— Простите? — я уставилась в шоке. Одно дело я, другое… официальная делегация!
— Дело в том, что твоя ситуация привлекла наше внимание настолько, что мы не могли не проверить тщательно кто явился. И оказалось, что это вовсе не те, кто был заявлен.
— Я не…понимаю.
— Они назвались чужими именами, и, до окончательного выяснения обстоятельств, заперты пока в чуть худших условиях. Я же отправил запрос советнику, ответственному за внешние связи по этому поводу.
— То есть моему отцу?
— Да. Почему-то мне кажется, что все не так уж просто.
— Я в этом уверена уже, — улыбнулась криво. А потом решилась.
— Есть еще кое-что… Я много думала про свои ощущения и не нашла объяснения. Странному внутреннему трепету или… сложно описать, может радости? приязни? В общем чему-то совершенно нелогичному, что я чувствовала по отношению к Хайме-Андресу…
— Боюсь, я не лучший советчик в сердечных делах молодых людей, — впервые я видела первого советника смущенным.
— Нет, я не договорила. В общем, я это почувствовала и к его отцу… едва ли не в большей степени. И это физическое я бы сказала ощущение, не имеющее отношение к симпатии.
А вот теперь он был поражен. Да что там — в состоянии шока. Он будто погрузился на некоторое время внутрь себя, что-то вспоминая, а потом и вовсе глянул на меня с таким искренним изумлением, что я испугалась.
— Мне надо кое-что проверить, — сказал хрипло, — Простите, что не могу сейчас прокомментировать
