Танцы на осколках

же и запретит, — буркнула, — не боишься, что он будет… ну, назовем это ругаться. На вас всех?
— Зачем бояться того, что и так известно? — хмыкнула Эва-Каталина, — Конечно, все взрослые скажут, что мы сошли с ума, и чтобы сидели на месте и не дергались, но… знаешь, что я увидела по своему опыту? Порой нужно немного безумства молодости, чтобы решить неразрешимое.
Я рассмеялась.
А ведь она права…
— Ну что, готова поработать? Или на сегодня с тебя хватит?
— Готова, — кивнула решительно.
— Тогда начнем с записей моей бабушки — я хочу, чтобы ты внимательно все изучила.
Следующие сутки я только это и делала. Сходила лишь на обязательные занятия, отсутствие на которых было бы слишком заметным, и снова спряталась с листами разных размеров в комнате. А вечером мне передали письмо. От дворцовых магов, которые писали, что к их большому сожалению они пока не отыскали надежного способа заполнить мою пустоту осколками.
«Фактически, — говорилось в этом письме, — мы сейчас ищем способ сделать не-мага магически одаренным. Это, определенно, огромный вызов, но и невыполнимая, как нам пока видится, задача».
Я вздохнула и посмотрела на свой план.
Пожалуй, они правы. Даже то, что я предполагаю сделать, выглядит более реалистично.
Но прежде всего я должна решить важный вопрос.
Решительно встала и направилась к выходу. Впрочем, идти далеко не пришлось. Он стоял за дверью — Мигель. Растрепанный, хмурый и собравшийся постучать.
— Могу я…
— Конечно.
Я отступила. Никогда не видела его настолько потерянным.
Парень прошелся по комнате, сел, встал, двинулся к окну и замер наконец. А потом сказал глухо:
— Прости. Я обещал стать твоей защитой — но напал первым.
— Мигель…
— Я уже терял, — он не дал мне договорить, — Терял самого близкого мне человека и не смог предотвратить эту потерю. Мою маму… Я был подростком тогда — самовлюбленным, активным, уверенным, что перед ним открыты все дороги. Они и были — с моим именем, внешностью и силой. Был таким же… как отец. Мама — полная противоположность. Из знатного рода, но тихая, спокойная и совершенно не заинтересованная ни в деньгах, ни в положении, ни в балах. Её интересом был отец и я. Фанатичным в какой-то мере интересом — мы, пожалуй, заполняли все ее мысли и сердце. И оба этого не замечали. Я много могу найти оправданий себе — что еще не был достаточно взрослым, что у меня были свои дела и развлечения, что не пристало цепляться за материнскую юбку… Наверное и у второго советника такие оправдания нашлись бы. Но факт остается фактом — мы как должное воспринимали то, что она живет нами. Не знаю, когда и что изменилось между моими родителями — а может отец всегда был холоден — но у него появилась любовница. Потом другая. Меня как-то само окружение и поступки многих придворных убедили в том, что это для мужчины… нормально. Главное, чтобы жена ничего не подозревала, не унижать её. Потому я тоже, конечно, скрывал.
Долгая пауза, и я не выдержала:
— Узнала?
— Не совсем… — повернулся ко мне и я только сейчас отметила, насколько он бледен. Захотелось подойти и взъерошить непокорные волосы, но я не стала этого делать, — Уже впоследствии я понял — она подозревала и прежде. Но со свойственной ей кротостью не вмешивалась. И я делал вид, что все нормально. А отец… мне кажется он даже не задумывался обо всем этом. Делал то, что удобно ему. Все больше втягиваясь в другую жизнь с другой женщиной… И та, его постоянная любовница, из благородного рода, решив, что вполне заслуживает того, чтобы получить все, отравила «соперницу». Мама умерла на моих руках — и никакая магия не могла ее спасти.
— Ох…
Я все-таки не сдержалась и подскочила к нему. Обхватила широкие плечи и обвилась вокруг него, мигом позабыв, как я злилась на него и обижалась.
— Я ему этого не простил. И себе не простил. Что мы забылись в своей гордыне и забыли — мамина незаметная вроде любовь и была тем, что подпитывала нас всю жизнь. Ту тварь казнили — не знаю, на что она рассчитывала, может, что расследование не будет слишком уж въедливым. И дело не получило огласку — этого потребовал уже король. А я… с отцом с тех пор почти и не общаюсь. Даже думал, что не буду общаться никогда — настолько ненавидел его. Но время… оно как-то сблизило нас. Немного.
Он обнял меня крепче и зарылся лицом в мои волосы.
— Что я буду делать, если потеряю и тебя, Тали? Ты не представляешь, насколько хуже лишиться кого-то навсегда, знать, что он уже не вдохнет один с тобой воздух, чем просто уйти от него или быть покинутым…
Я застыла в его руках. А потом сказала хрипло:
— Знаешь, я иногда думаю, что готова отказаться. Что мне магия? В конце концов, есть шанс что