Мой отец готов продать меня ради выгоды. Магия перестала подчиняться мне из-за собственной ошибки. Привычный мир рушится — и я вынуждена бежать в надежде, что враги окажутся лучше, чем близкие люди. Теперь чужая академия — мой дом, случайные попутчики — моя семья, а черноволосый красавчик, которого я возненавидела с первого взгляда — источник неприятностей и… вызов. Я готова его принять. Но так ли уж мне нужна победа?
Авторы: Дарья Вознесенская
что ты должен был кое-что сказать перед этим?
— Что? — притворяюсь идиотом.
— Например, что ты любишь меня, как я тебя?
— А ты любишь? — улыбаюсь.
— Да, мой невозможный, — снова тихонько смеется. — Теперь твоя очередь.
— А то ты не понимаешь, — вздыхаю, — Или тебе нужны еще доказательства?
— Можно обойтись словами.
— Люблю…люблю тебя, люблю…
Вжимается в меня и затихает. Кажется… теряет сознание?
Жаль что не от восторга.
А я глажу ее ослабевшее тело и с помощью магии пытаюсь понять, что именно происходит с ней.
И вздрагиваю от понимания.
Потому что это похоже на угасание…только уже не магическое, а жизненное. Как у человека, у которого вытекает на поле боя вся кровь. Только у Талис нет ран… и нет осколков.
Я ведь читал — сюда ходили не-маги. Но может суть была в том, что они изначально не обладали ничем — и им нечего было терять здесь?
Руки сжимаются в кулаки от ощущения бессилия… Завеса, ну что я могу сделать? Я не могу ее оставить здесь, она погибнет одна, пока я буду искать как вырваться и убивать тварей. И не могу просто остаться вместе с умирающей девочкой на руках.
Если только… отдать себя? Осколки, жизнь? Ведь я помню слова и смыслы ритуалов, объединив их, я смогу…
И она спасется?
Медленно выдыхаю и улыбаюсь. Пусть так и будет. Одни осколки и жизнь на двоих — это даже много, если один готов отдать все другому.
Прикрываю глаза, хоть мы и в полной темноте, и начинаю шептать первое заклинание…
Только потому я не сразу слышу и вижу, что в пещере становится светлее.
А когда осознаю это — уже поздно. У нас гость. Или это мы навестили его дом… Здесь светляк — и как бы медленно он ни двигался, и как бы безопасен — относительно — ни был, я не уверен, что справлюсь с ним в крохотном пространстве и с неизвестно как действующими гранями.
А он вдруг замирает, поворачивает к нам свою безглазую голову и…. раскрывает свой смертельный жалящий «цветок».
— Ш-шш, — шиплю безнадежно. Вскакиваю и поднимаю руки, готовый ударить. Завеса с ним, с тем, что в замкнутом пространстве все слишком опасно — я не дам сожрать себя или Талис!
— Стой, — слабый шепот. — Стой же Мигель, оно… помочь хочет… я поняла…
Она сошла с ума?
Да! Безумна!
В неярком освещении я вижу, как девушка пытается приподняться
— Прошу, доверься мне… — голос сипит и срывается.
— Талис!
— Прошу…
— Великие Боги…
Я опускаю руки. Сам опускаюсь на землю. Замолкаю. Только не закрываю глаза — что бы сейчас не произошло, я буду с ней до конца.
И смотрю, как моя девочка раскрывает руки в беззащитном жесте, а светляк… вытаскивает свое жало и утыкается им в межключичную впадину…
А потом в Тали начинает вливаться свет.
У меня теперь не только дыхания нет, но и сердце, кажется, не стучит.
Вливаться! Не наоборот!
Неужели…
Я не знаю, сколько это продолжается — я готов смотреть на это бесконечно. Но бесконечность тоже имеет свои пределы, и светляк вдруг убирает жало, закрывает свои «лепестки», и вполне буднично уходит прочь, оставляя нас снова в темноте.
Ноги и руки меня почти не слушаются, но я подползаю к лежащей навзничь девушке. И даже без всякой диагностики понимаю — жива. Дышит. И…
Всхлип, судорожный вздох, рывок и… хохот. И, захлебываясь, сотня восторженных слов в минуту:
— Магия, у меня магия! Оно… само… Дало! За своего меня светляк принял! За своего раненного и обезмагиченного! Мы забрали, понимаешь? Мы! Зеркало стало завесой, щедро поделившись осколками с людьми, но забрав у них… Но природа… не может не делиться! Твари ходят к нам за магией, возвращаются… раненые, опустошенные… к своим целителям… Целитель! Не светляк — целитель. Много… Великие Боги, я никогда так не была полна сил! Настоящий целитель — ему все равно, кого было спасать и…
Она смеется и плачет, рвется как птица в моих руках, размахивает руками и ногами, пытается то встать, то обнять, то кричит, то шепчет.
Пьяная от влитых сил.
Пьяная от магии и нежданного спасения.
Её надо стабилизировать, хоть как-то — а то за этим может снова последовать и взрыв, и истерика… И я знаю один действенный способ. Впиваюсь ей в губы поцелуем, сам пьяный от надежды, что все и правда может закончиться хорошо, и мы вырвемся отсюда в свой привычный мир.
Отвечает.
Отвечает жадно, сладко, жестко.
Сама наваливается, проталкивает горячий язычок, исследует мой рот, небо, кусает губы, пьет мое дыхание, но постепенно обмякает, успокаивается, и вот уже вулкан становится тягучей лавой, а раскаленное железо расплавляется и течет…
Мы целуемся, гладим друг друга, вжимаемся друг в друга… И отрываемся,
