Мой отец готов продать меня ради выгоды. Магия перестала подчиняться мне из-за собственной ошибки. Привычный мир рушится — и я вынуждена бежать в надежде, что враги окажутся лучше, чем близкие люди. Теперь чужая академия — мой дом, случайные попутчики — моя семья, а черноволосый красавчик, которого я возненавидела с первого взгляда — источник неприятностей и… вызов. Я готова его принять. Но так ли уж мне нужна победа?
Авторы: Дарья Вознесенская
слушали с понимающими лицами.
Занимался рассвет, и меня меня не оставляло ощущение нереальности происходящего. Откуда взялись все эти люди? Откуда взялся тэн Домини? Где тогда Хайме и наши друзья? И вообще, они всерьез обвиняют нас в этом бреде? Или это спектакль, причем мы с Мигелем на нем единственные зрители?
Конечно, я не ожидала, что нас будут чествовать, как героев, но уж слишком противоречиво было все, что говорилось. Будто два государства обмениваются нужными реверансами и шутками.
Кажется, не я одна это подумала — те, кто вращался среди высшей знати не могли не понимать, что все имеет свои цели. И некоторые вещи просто необходимо сделать… но это не значило, что мы останемся ими довольны. Или подыграем с такими же безмятежными лицами.
Мы слишком многое пережили и осознали, чтобы принять все это безоговорочно.
Потому, когда все закончили говорить, Мигель и зааплодировал. И спросил, ничуть не смущаясь того, что его голос разносится далеко по голому холму с чахлыми травинками:
— Если я правильно понял, я похитил Талис тэн Домини, она похитила меня, нас заставили проникнуть за Завесу, а еще мы проникли туда незаконно сами, при этом вынудив друг друга… оба. И мы подвигли на преступление представителей самых славных семейств, но они фактически впихнули за преграду нас сами, мы подвергли опасности ближайший город, но пробрались там, где прорыв не возможен, скрывшись от патрулей, бросили на погибель Хайме да Кастелло-Мельхора, но при этом спасли, рискуя своими жизнями… Я так, по крупным злодеяниям прошелся, не буду углубляться в детали. Все верно?
И ведь подтвердили!
Только головой покачала. Но смолчала. И когда нас разделили с Мигелем — тоже.
Формальности были соблюдены, а на вопросы я пусть и не сразу, но получу ответы.
Нас не развели по камерам, нет.
Нам было приказано сидеть в охраняемой со всех сторон гостинице, пока правосудие двух государств, с которым бились лучшие защитники, — правда я так и не поняла, хотели ли они нас утопить или возвысить — не примет какого-то решения. Сидеть каждому в своей комнате. Восстанавливаться, давать показания, отвечать на вопросы — и абсолютно честно.
Да мы бы просто не смогли придумать одинаковую ложь.
Весь день после чудесного спасения мы только этим и были заняты, но когда наступила ночь… Ночью стража сделала вид, что это не Мигель перелез ко мне через балкон. И это не мы поставили защиту безмолвия. Сплелись телами и душами, как и тогда, в Завесе, и до утра не размыкали объятий — совсем немного спали, больше разговаривали и узнавали друг друга во всех смыслах.
А утром снова устроились в своих одиночных «тюрьмах» в ожидании посетителей. И ко мне опять повалили эроимцы, одивеларцы, дознаватели, просто стражники и маги, исследователи всех мастей… кажется, к обеду число посетителей превысило человек двадцать. Жаль что диалога с ними не получалось. Они преследовали собственные цели, вели многочисленные протоколы, но подробности не поясняли и о других наших спутниках ничего не говорили.
А потом появился… ну пусть будет отец.
Зашел, осмотрел внимательно комнату, укрепил какие-то одному ему понятные сигнальные грани, пока я напряженно наблюдала за ним, а потом сказал:
— Я был не прав.
Растерялась. И когда он посмотрел на меня в ожидании, поняла — не я буду отвечать на вопросы о том, что происходит, а мне.
— Был не прав в том, что обвинил меня… точнее Мигеля… в общем, вот в этом всем? — неопределенно обвела рукой комнату.
— Да… Нет. Много раньше. Позволишь?
— Конечно.
Мы сели по разные стороны стола и он, наконец, начал рассказывать.
— Я не буду притворяться, — тэн Домини жестко усмехнулся, — но когда узнал, что ты — не моя дочь, взбесился. Настолько, что готов был выгнать твою мать вместе с тобой, но она была уже беременна твоей сестрой, а ты… Ты занимала много места в моей жизни.
— Я помню, — сказала глухо и отвернулась.
Не могла на него смотреть.
…все обиды всколыхнуло снова, будто в море шторм поднимался. Пока еще на горизонте, но пройдет совсем немного времени, и гигантская волна обрушится на берег, сметая маленькую уютную деревушку…
Замялся. И сказал тихо:
— Я тоже помню, — а потом откашлялся и продолжил более уверенно и холодно, — В глазах всего общества ты была тэн Домини, и я решил, что использую это по полной. И ты… в какой-то мере оправдывала мои представления о том, какой должна быть наследница.
— В какой-то мере? — не удержалась.
— Не перебивай. Манер у тебя что не было, что нет. Как и почтения, — парировал спокойно, — Ты слишком дерзкая, эмоции берут у тебя верх над разумом. Слишком… другая. Я видел в этом доказательства
