Танцы с ментами

в субботу в день? Удобнее же ночью дежурить, а не выходные занимать.
– Стасик, у меня уже возраст не тот, чтобы дежурить ночью; старость не радость («Ой-ой-ой!» – сказал Стас). Ночью мне спать хочется, а если не посплю, то неделю чувствую себя разбитой. Это раньше я могла день отработать, ночь отдежурить, утром сдать дежурство и пойти кого-нибудь подопрашивать, а вечером еще и поразвлекаться на какой-нибудь собирушке…
– А после дежурств в выходные отгулы дают?
– Скажем так: отгулы полагаются. По трудовому законодательству работнику в качестве компенсации за время дежурства предлагается на выбор – либо отгул, либо оплата в двойном размере. Однако один из предыдущих прокуроров города, радевший за бюджет, из которого оплачивается наш скорбный труд, принял решение: никаких двойных тарифов, только отгулы, и только в течение десяти дней после дежурства, а то некоторые ушлые следопыты повадились весь год дежурить без отгулов, а потом все их разом присоединять к отпуску. А служба наша, как известно, и опасна, и трудна, поэтому отгулов никто не берет, так как и без отгулов ничего не успевает… Есть, правда, у нас один такой деятель, которому по фиг оперативная обстановка: война войной, а обед по расписанию; но в основном все живут по принципу: «обед в отгул, отгул к отпуску, а отпуск к пенсии». Мне удобно дежурить в субботу днем, потому что я могу после дежурства прийти в себя в воскресенье, а в понедельник со свежими силами на работу. А кроме того, у меня дежурство – это отгул от дома.
– Как это?
– А вот так. Когда у меня сыночек родился и я с ним сидела, я с ног сбивалась: утром ни свет ни заря хватала ребенка в охапку, неслась с ним гулять, между прогулками стирала и гладила пеленки, кормила младенца, сооружала обед маме и мужу, они были на работе, и опять бежала выгуливать своего хрюндика. А вечером с работы приходили мои домочадцы, падали в кресла и стонали: «О-о-о, как мы устали! А ты все кайфуешь!» Потом дитя мое подросло, и я пошла на работу. Сразу напросилась дежурить в субботу днем, а с чадом оставались члены моей семьи. Прихожу с дежурства, они лежат в креслах и стонут: «О-о-о, как мы устали! Тебе-то хорошо небось на дежурстве было кайфовать…»
Стас, слушая меня, смеялся, но как-то нерешительно, и в глазах его стояла жалость…
Выйдя из метро, мы расстались: я поехала в прокуратуру прятать в сейф драгоценную пулечку, а Стас – домой. Все-таки для первых дней работы событий для него многовато. Вообще парень производит приятное впечатление; похоже, как говорит Горчаков, мозги у него устроены по-нашему.
Какая у нас разница в возрасте? Лет девять? Посмотрю, как он будет вести себя на дежурстве, и, может быть, разрешу называть меня по имени, без отчества.

– Стасик, солнышко, ты почему такой нарядный? – опешила я, подойдя субботним утром к дверям главка. Утро было чудесное, солнечное, в легкой дымке. Стажер встретил меня в костюме-тройке, с галстуком, в начищенных туфлях и с гвоздикой в руке.
Вместо ответа он протянул мне гвоздику.
– Мария Сергеевна, поздравляю вас с моим боевым крещением! Согласитесь, что первое дежурство – это праздник, который запомнится на всю жизнь! Вам запомнилось?
Переговариваясь, мы прошли сквозь воротики металлоконтроля, предъявили свои удостоверения – я небрежно, не глядя на постовых, а Стас с гордостью – и стали подниматься на второй этаж, в нашу дежурку.
– Когда я в самый первый раз выехала на труп, я тогда очки носила; так вот, я даже очки на всякий случай сняла, поскольку рассудила, что чем меньше я увижу, тем лучше.
– А что был за труп?
– Женщина-пьянчужка, избитая мужем, труп лежал посреди комнаты на каких-то тюфяках. Мужа к нашему приезду уже увезли в милицию, протрезвляться… Белые ночи, в квартире тихо, только мы с доктором и криминалистом да понятые. Мы стали протокол писать потихонечку, и вдруг из-за занавески в углу комнаты – шорох, появляется маленький худой мальчик, годика три ему, говорит: «Мама» – и ковыляет к телу на матрасе. Оказывается, его просто не заметили, да и не знали, что он там был, а он все время, пока в комнате была милиция, как мышонок сидел в уголочке, а когда все стихло, выполз. Я до сих пор помню, как безумно я испугалась, что он сейчас подбежит к матери, дотронется до нее и почувствует, что она холодная… Мы с криминалистом рванулись к нему, схватили, потом вызвали инспектора из детской комнаты, и она увезла мальчика. А доктор нам говорит: «А ведь больше этот мальчоночка сюда никогда не вернется!..» Мужской туалет, кстати, рядом с дежурным отделением, а наш – с другой стороны здания, дежурящим женщинам приходится шлепать на соседнюю улицу.
– Как это – на соседнюю улицу?!
– Ну,