Танцы с ментами

– Дима, Дима, как тебе не стыдно! Какая же я крутая и безжалостная, ты чего несешь?! Да более милой и мягкой женщины, чем я, еще земля не рождала! Прибавь еще мою нечеловеческую застенчивость и комплекс неполноценности.
– Да, и в глаза тебе скажу, Мария: может, ты и не жестокая, но жесткая весьма. А твои мягкость и застенчивость проявляются исключительно в частной жизни.
– Дима, а так бывает?
– Пока с тобой не был знаком, я и сам не знал, что так бывает! – искренне ответил мне Дима. – Кстати, собирайся: звонил дежурный, на двадцать пятом километре в лесном массиве закопанный труп.
– Ты все подробности выяснил? – спросила я, хотя была уверена: раз Дима говорит, что надо ехать, значит, он выспросил все досконально.
В давние времена, когда я была еще молодым и неопытным следователем, вопросы о выездах мы решали коллегиально: если звонили из отделений милиции посоветоваться, надо ли вызывать дежурную группу, а я сама определиться не могла, то, не кладя телефонную трубку, я пересказывала ситуацию эксперту, сидящему рядом, и тот подсказывал мне, что ответить, ехать или не надо. В один прекрасный момент во время нашего совместного дежурства (у Димы это называлось «провести ночь вместе»; он иногда смущал несведущих людей, когда, сталкиваясь со мной в людном месте, громогласно вопрошал: «Старушка, когда мы теперь с тобой вместе ночь проведем?») Диме надоело играть в «испорченный телефон», и когда позвонил очередной страждущий оперуполномоченный, он взял трубку сам, ответил: «Дежурное отделение», исчерпывающим образом выяснил ситуацию, завершил разговор разрешением оформлять труп своими силами, а на вопрос собеседника из отделения милиции: «Как ваша фамилия?» – к немалому изумлению того, басом ответил: «Швецова».
– Обижаешь, начальник! – ответил Дима. – Ты лучше на своего стажера посмотри: ведь лопнет сейчас от радости.
И впрямь Стас сиял, как солнечный зайчик: еще бы – первый выезд на дежурстве по городу!
– Ну что, по коням! – сказала я. – Ребята, кто из вас поедет?
– Наталья, ее очередь, – ответил Дима, подавая Пановой заботливо собранную экспертную сумку.
Я первая вышла в коридор, а Дима вышел за мной и, убедившись, что рядом никого нет, тихо сказал мне:
– Маша, хочешь, я тебе дам записочку к моей жене, она тебя посмотрит; она очень неплохой психотерапевт.
– А что, ты думаешь, я нуждаюсь в ее услугах? – испугалась я.
– Вид твой мне давно уже не нравится. Глаза страдальческие; храбришься, только от специалиста ничего не скроется. Я же знаю, что у тебя с мужем проблемы. Во сне падаешь?
– Падаю, с эскалатора.
– У тебя невроз.
– Слушай, только не надо делать из меня психа! – взмолилась я.
– Никто из тебя психа не делает, просто жалко смотреть, как ты маешься. И предупреждаю: можешь так домаяться до нервного срыва.
– Что, неужели я так плохо выгляжу?!
– Если ты про внешность, то выглядишь ты, как всегда, на все сто и даже больше. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь: хороша ты, Маша, не бывает краше. А если про состояние здоровья, то хотя бы просто поговорить с доктором тебе надо. Обещай мне, что ты подумаешь над моим предложением.
– Ладно, Дима, обещаю, что подумаю.
До места мы доехали без приключений; солнце уже поднялось и вовсю жарило с пронзительно синего неба; пригородное шоссе было забито машинами, везущими к заливу развеселые компании, и я про себя позавидовала людям, едущим сейчас за город загорать, играть в волейбол и купаться, а не откапывать трупы. Но, посмотрев на Стаса, я поняла, что вот он не променял бы ожидающее его сомнительное удовольствие ни на какие яхты и Канары.
У прибившегося к обочине милицейского «уазика» мы затормозили. Сидевший на краю кювета парень в черной футболке и джинсах – местный оперативник – вскочил на ноги, бросил в кювет сигарету, подбежал к нашей машине, открыл дверцу, галантно подал мне руку и помог выбраться, потом поддержал вылезавшую с заднего сиденья Наташу с тяжелым экспертным чемоданом.
Ведя нас в глубь лесочка, он указывал на подстерегавшие нас опасности в виде ямок, муравейников, заботливо отводил веточки, преграждавшие нам путь. По дороге он рассказал, что труп обнаружил дачник из домика поблизости, вышедший рано утром в лесочек за сыроежками; дачник был со своей собакой – ротвейлером, отпустил пса побегать по лесочку, и тот стал ожесточенно раскапывать что-то. Дачник безуспешно призывал собаку, кричал «фу!», но собака не реагировала. Наконец хозяин подошел поинтересоваться, ради чего собака забыла все, чему ее учили в школе, и ужаснулся, увидев торчащую из земли человеческую руку, которую яростно теребил ротвейлер.
Я представила