Когда я узнала, что моя книга будет называться «Танцы с ментами», я возмутилась и стала объяснять, что сам работник милиции имеет право обзывать себя как угодно – «мент поганый», «мент обреченный» и т. п. А я работник прокуратуры, и героиня моя – работник прокуратуры, поэтому слово «мент» на обложке моей книги будет выглядеть по меньшей мере неэтично. Я сопротивлялась как могла. Но мое дилетантское мнение было побеждено железной волей профессионалов от книгоиздания. Поэтому мне остается только принести свои извинения работникам милиции, к которым я отношусь с величайшим уважением и никогда не называю их ментами (хотя, признаюсь, танцевала).
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
дырочку от гвоздя, державшего стаканчик. Бедолага заметался: сначала он попробовал подлезть под стол и подставить рот под струйку, но не смог, тогда он попытался поднять столик, чтобы донести прибитый стакан до рта вместе со столом, но силы оставили его, и он упал, придавленный к земле коварным столиком. Буфетчица хохотала. Андрею пришлось встать и снять стол с груди барахтавшегося под ним пьянчужки. А мне эта сцена вдруг напомнила мое позорное опьянение водкой с пепси-колой, и я почувствовала, что заливаюсь краской. Во всяком случае, Андрей удивленно на меня посмотрел, но ничего не сказал.
Мы съездили за билетами и вернулись в гостиницу. Андрей предложил купить чего-нибудь съестного и пообедать (тире – поужинать) в номере – по крайней мере, там прохладно. Во всех злачных местах наверняка дикая духотища, да и ничего горячего не хотелось. Возле самой гостиницы мы купили арбуз, персиков, яблок и бутылку сухого вина; решили трапезничать в моем номере.
Как только мы вошли в вестибюль гостиницы, приветливая женщина-портье замахала нам рукой:
– Петербуржцы, вас искал кто-то!
– Кто? – спросили мы хором.
– Из Питера звонили, спрашивали, остановились ли вы в гостинице. Я дала номера ваши, наверное, будут звонить. Поди, начальство проверяет?
– Да уж вестимо, – улыбнулся ей Андрей.
– Это тебя, что ли, ищут? – спросила я, пока мы поднимались в лифте.
– Нет, – прищурившись, ответил Андрей.
– Ну, а уж мое начальство меня разыскивать не будет в милицейской гостинице.
– Правильно, – разглядывая вино на свет, сказал Андрей. – Ищут не тебя и не меня.
– А кого же? – удивилась я.
– Нас, – коротко ответил мой секьюрити, нагруженный провизией.
В номере я взяла инвентарное блюдо, положила на него фрукты, прихватила арбуз и пошла в ванную мыть все это великолепие.
Андрей открыл вино, разлил по стаканам и включил по телику питерскую программу. Там шел брифинг, посвященный перспективам раскрытия дерзкого убийства личного друга вице-президента.
Мы уселись перед телевизором и стали развлекаться, комментируя выступление начальника ГУВД.
– Это преступление будет раскрыто в ближайшее время, мы уже достаточно много знаем о преступнике, – надувая щеки, сообщал он журналистам. – Преступник, на поиск которого ориентированы все службы, – это человек в возрасте тридцати – сорока лет, среднего роста, среднего телосложения, может быть одет в черные джинсы и светлую куртку из плащевой ткани.
– И галоши, – добавил Андрей.
– В Федеральной службе безопасности, – вещал генерал, – создан штаб по расследованию убийства. Мы договорились два раза в день встречаться там и обмениваться накопившейся информацией.
– Два раза в день?! – ужаснулась я, в том смысле, что если так часто встречаться, то когда же работать?!
– Действительно, – поддержал меня Андрей. – Пять раз надо, не меньше.
Пресс-конференция закончилась, и мы переключились на другую программу. Известный, намозоливший всем глаза депутат со слезой в голосе рассказывал все про того же Хапланда:
– Это был талантливый ученый, прогрессивный чиновник, реформатор и кристально честный человек. Бориса Хапланда убили за то, что он сам не брал взяток и другим не давал этого делать.
– Просто поразительно, – сказал Синцов, – а в определенных кругах пожимают плечами – зачем было убивать Хапланда, если с ним все вопросы можно было решить за деньги?!
Он заботливо вытащил косточки из отрезанных для меня кусков арбуза и подвинул ко мне тарелку. Я невольно сравнила его с Толиком Горюновым и задумалась. Все-таки права Машка: Толик – фат, я бы даже сказала, фанфарон, хорош он в интимной обстановке, и ласков, и может быть заботливым, а вот на настоящего мужика не тянет. Не могу понять, в чем дело, но вот от Андрея идет мощная волна мужественности и надежности. А от Толика, наоборот, веет опасностью. Нет, надо завязывать с этим моим крутым виражом, больше отрицательных эмоций, чем удовольствия, особенно если он за моей спиной языком чешет.
Я вспомнила наше последнее свидание. Мы встретились у метро возле «тетиной» квартиры, причем, пока я ехала до этой станции, я вела себя как резидент вражеской разведки, обрубающий «хвосты»: постоянно оглядывалась, переходила из вагона в вагон, тщательно осматривала всех пассажиров, проверяя, не замаскировался ли среди них мой муж, и на этом потеряла миллиарды нервных клеток.
Когда я вышла из метро и ко мне подошел Толик, я была уже на последнем градусе паники, он даже спросил, что со мной творится. «Ничего особенного, – ответила я, нервно оглядываясь. – Пошли быстрее», – и потащила его к проходному двору. «Подожди, –
