Танцы с ментами

собственноручные объяснения, где они каялись, что в эту историю их втравил некий Фролов, уволенный из управления за дискредитацию звания работника милиции, ныне сотрудник охранной фирмы.
– А что Фролов говорит?
– А Фролова никто не спрашивал. Его объяснений в личных делах нет. А негодяи, которые в рабочее время выполняли личные просьбы Фролова, примерно наказаны: каждому – неполное служебное соответствие. Думаю, что Фролов им моральный ущерб компенсировал, – во всяком случае, за работу он платил жирно: они по телефону долго мусолили размер оплаты и сошлись на двадцати долларах за час слежки. Связь между убийствами Мантуева и Хохлова всем понятна? Дело Мантуева – у Горчакова в производстве. Сейчас наша задача – сделать так, чтобы тебе, Маша, передали дело Хохлова из следственной части и еще одно дело, из другого района: об убийстве дочери заместителя начальника того самого управления, Боценко. Подозреваю, что именно его фамилию тщательно вымарали из матерьяльчика по «наружникам».
Стас не удержался и свистнул. Глаза его горели.
– Только сразу предупреждаю, друзья: ни с кем ничего не обсуждать, упаси Боже, и ничего лишнего по телефону. Мальчик, тебя особенно предупреждаю: ни жене, ни маме… А теперь напишите мне свои полные данные, с датой и местом рождения.
– Зачем? – спросил Стас.
– С того момента, как я в это дело вписался и начал кое-что понимать, за мной ходят, думаю, что и слушают. Ты, Маша, видела, это не шизофрения: и в поезде нас оставить не могли, и в гостинице в Москве очень хотели попасть в твой номер, уж не знаю зачем, ксива им нужна была шермушенковская или ты сама, пришлось даже принимать непопулярные меры, – он продемонстрировал сбитые костяшки пальцев, – и с вокзала нас проводили, ты это видела. Прости, Маша, – спохватился он, но я отмахнулась от его извинений. – Я лично свои данные в ЦАБе просто уничтожил.
– Как это?! – поразился Стас. – Как же можно в ЦАБе что-то уничтожить?!
– Очень просто: принес знакомым девочкам по шоколадке, и они меня из компьютера вымарали, вообще нет меня в природе. А карточку из картотеки я сам спер. Думаю, что как только станет ясно, что вы со мной работаете по теме «разведки», вы оба тоже попадете под колпак; поэтому лучше, чтобы случайностей было меньше.
– А мне в отделе кадров говорили, что сотрудников прокуратуры по ЦАБу «закрывают», сведения о нас не выдают, – не сдавался Стас.
– Правильно, если ты по телефону позвонишь, тебе и не дадут. А если ты с девочками из ЦАБа когда-то в песочек играл или сто лет уже за такими справками ходишь и они тебя знают как облупленного, они тебе без проблем разрешат в картотеке покопаться, им же проще, если ты на самообслуживании… Маша, Лешка говорит, что тебе надо с матерью увидеться: давай я сегодня машину возьму, отвезу тебя на дачу?
Это был бы подарок судьбы. Я так и сказала Андрею, потому что трястись час в электричке у меня сегодня не было сил. Мы договорились, что вечером он заедет за мной на работу, Стас и я отдали ему листочек с нашими данными, и он ушел.
– Значит, Хохлов и Боценко? – повторила я, сидя за столом в кабинете у Стаса (в надежде, что к его телефону еще не успели подключиться) и набирая номер канцелярии вице-губернатора.
Когда мне ответил вежливый женский голос, я представилась и попросила соединить меня с Николаем Ивановичем.
– К сожалению, Николай Иванович сейчас в Законодательном собрании. Что ему передать?
– Передайте, пожалуйста, что я жду его звонка.
– Обязательно передам, – заверила меня сотрудница канцелярии вице-губернатора.
Через десять минут Стас, которого я попросила посидеть «на телефоне» в моем кабинете, прибежал за мной и, явно волнуясь, сказал:
– Мария Сергеевна, там вице-губернатор звонит!
Я взяла трубку, и тот же приятный женский голос зажурчал:
– Мария Сергеевна? Соединяю с Николаем Ивановичем Заболоцким.
– Алло! – в динамике раздался не менее приятный мужской голос. – Мария Сергеевна? Рад тебя слышать, когда мы увидимся?
– Чем скорее, тем лучше, Коля, у меня беда, мне нужно с тобой поговорить.
– Я могу сейчас приехать на полчасика, ты будешь на месте?
– Ну конечно, ради такого высокого гостя я все отложу!
– Договорились.
Положив трубку, я попросила Стаса сходить в магазин за приличным кофе. Но даже самый дорогой кофе не мог скрасить убогого впечатления от наших битых чашек. Не могу понять почему, но в прокуратуре хорошая посуда долго не живет. Сколько мельхиоровых ложек растворилось в безднах нашей конторы, сколько приличных стаканов и чашек, принесенных из дома, бесследно исчезло, путешествуя из кабинета в кабинет! Я, со своим гуманитарным образованием,