Танцы с ментами

снимке: смотрят либо друг на друга, либо оба в объектив, а тут девица в объектив, а он на птичек. Я парня добавил, а девица на фотографии была.
– А компьютерный код на обороте фотографии как же сохранился?
– Ну, Швецова, это элементарно делается в лабораторных условиях.
– Спасибо тебе, Игорь! – с чувством сказала я. – Ты очень хороший специалист!
– Не заговаривай мне зубы, Швецова, – злобно сказал он, и я поняла, что пора уносить ноги.
– Спасибо тебе еще раз, но честно скажу, что не хочу здесь оставаться. Пока мама с Бегемотиком на даче, поживи здесь, а я у Машки. Мне так спокойнее будет, ладно?
– Это твое дело, Швецова, – сухо сказал он. – Я ухожу, а ты живи где хочешь. Если дома не живется, – пожалуйста, ты уже свободный человек. Шляйся где хочешь, воспитывать тебя некому.
И мне опять захотелось бежать от него как можно дальше.

Бесов мне не понравился. Внешне типичный «бык во фраке» (у моего ребенка есть такая игрушка – стоящий на задних ногах плюшевый бычок с вытаращенными глазами, с увесистыми кулачками, в куцем фраке, а на ногах – борцовки; и называется все это великолепие, судя по ярлыку, «игрушка „бык во фраке»»). Маленькие бегающие глазки, зализанные назад волосы, спортивный костюм на спортивной фигуре – в общем, вид просто нарицательный. Что уж там в Новгороде на его совести, не знаю, – у него на новорусском лице написано, что он не из законопослушных бизнесменов; и тем не менее за убийство в тюрьме он сидел зря.
Я, правда, была не в лучшей форме для ответственного допроса, и он это чувствовал: отвечал равнодушно, ничему не удивлялся. Как только его привели в следственный кабинет, я представилась и сказала, что дело теперь у меня в производстве. Он никак на это не прореагировал. Тогда я сказала, что доказательств его вины в деле нет и я освобождаю его из изолятора. Он кивнул. Ну ладно, как говаривал Шарапов: «Что ж, он теперь в ногах у нас валяться должен?»
Настроения колоть его не было у меня никакого; я пару секунд поколебалась – выложить ему фотографию сейчас или сделать это позже, когда он придет ко мне в кабинет, – и решилась. Вынув фотографию из сумочки, я закрыла листом бумаги Наташу с Мавзолеем и повернула изображение к Бесову.
– Узнаете?
– Это я, – равнодушно сказал Бесов.
– Где вы сняты и когда?
– Не помню.
– Вспомните! Это важно.
– Не помню. – Бесов отвернулся.
– Скажите, Сергей Юрьевич, кто вас так подставил? Я не поверю, что вы почти три месяца в камере ни разу об этом не думали.
– Думал.
– Ну и?..
– Ума не приложу.
– Ну что ж, после освобождения можете съездить в Новгород, а через неделю придете ко мне вместе с адвокатом. Всего хорошего.
Я собрала свои бумажки и вышла из кабинета.
Ехать в прокуратуру было поздно. На душе кошки скребли; нет, скорее к Машке, может, хоть она меня немножко успокоит…
Решив, что надо внести в Машкино хозяйство посильный вклад и купить каких-нибудь продуктов, а то неудобно сидеть на ее шее, я зашла в магазин, купила пирожных, ветчины, минералки и десяток яиц в отдельный мешочек.
Стоя на остановке, я смотрелась в стеклянную стенку навеса и думала, почему я так скромно выгляжу даже в ярком и дорогущем плаще.
Иногда на меня накатывает что-то, и мне смертельно хочется иметь броскую и вызывающую внешность: отрастить копну волос и выкрасить их в «дикую вишню», надеть юбку до пупа, и вязаные колготки, и туфли на трехсантиметровой платформе, вроде тех, с которых упала «Спайс-герл», сломав себе ногу. Покрасить ногти черным лаком и в комплекте с ним использовать помаду «Руж-нуар». А в уши повесить клипсы длиной до плеч.
Но это минутная слабость. Наверное, каждая женщина хотя бы раз в жизни хочет выглядеть прямо противоположно тому, что имеет от природы. В старом журнале «Гламур» я видела рекламу краски для волос, утверждавшую, что «каждая женщина хотя бы раз в жизни должна быть рыжей»!
А начав анализировать, почему я, вопреки своим амбициям, выгляжу так «комильфо», я поняла, что мой внешний вид подчинен моей работе. Я подсознательно рассчитываю, что должна выглядеть достаточно прилично, чтобы беседовать с представителями высших классов и купечества, то есть с депутатами и бизнесменами, которые одеваются в бутиках и причесываются в салонах и всех других по одежке встречают. Но ни в коем случае не создавать у них впечатления, что я могу позволить себе дорогие вещи: я ведь государственная служащая с фиксированной зарплатой, которой не то что на педикюр в салоне – на еду не всегда хватает; и одновременно не раздражать представителей средних классов вычурностью облика и излишней холеностью, да и бомжей не отталкивать.