Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества

хоть какая-то правда?
Демона дернуло и вокруг него ощутимо полыхнуло. Лицо его перекосило от бешенства и смертельной ненависти, но он, тем не менее, выдавил из себя отрывистое, полное отвращения слово:
— Да.
Я слегка расслабилась. Я не рассчитывала, что смогу добиться признания. Но судьям, думаю, будет вполне достаточно и такого.
— Ваши действия могли привести к разрыву Круга Верховных, что категорически запрещено Главным Законом — продолжила я уверенно.
— Но не привели.
— Да. Но вас судят за попытку и намерение; если бы вы закончили начатое, то были бы уже мертвы.
— Не заговаривайся тварь! — демон приступил к привычным оскорблениям — Ты не имеешь права угрожать Верховному, это угроза самой Тьме.
— Ну что вы, я всего лишь констатирую факт. Тьма вечна, а Правители мрут как мухи — постаралась вложить в слова по максимуму презрения и не прогадала — у Восьмого чуть пар из ушей не пошел от возмущения.
— Мои намерения ничем не подтверждены!
— Вы только что сами подтвердили их правдивыми ответами.
— Но намерение не является причиной…
— И снова вы подтвердили их, — я позволила себе перебить Верховного, потому что чувствовала себя все хуже. Мало того что мой ресурс, похоже, не был рассчитан на длительное присутствие такого количества темных сил, так еще и каждый из Верховных демонов, заинтересовавшись процессом — за исключением одного, кому это было не нужно — пытался прорваться за мои блоки и рассмотреть меня поближе, пусть это и помешало бы ходу действия правосудия. Ну действительно, слабым не место на Суде Верховных. — Желание и намерение есть причина всего происходящего. В едином поле Тьмы намерение представляет собой волну, практически уже не требующую дальнейших действий, но могущую сделать все за вас. Попытка — уже следующая ступень, и судьям были переданы свидетельства тех, чьим словам можно доверять. Согласно данным свидетельствам, вы действительно пытались совершить непоправимое.
Чувствуя, что уже задыхаюсь, я четко и внятно, глядя в глаза Восьмому, произнесла:
— Правитель Восьмого Круга, вы обвиняетесь в преднамеренной попытке разрыва Круга Верховных. Вина ваша полная и безоговорочная и пусть теперь Тьма нас рассудит, а пепел правды засыпет глотку виновного. Навечно, — договорила я формулу и, наконец, позволила себе выдохнуть.
— Виновен — раздалось в то же мгновение от Правителя Седьмого Круга. Хороший он, все таки.
— Виновен — это Одиннадцатый
— Не виновен…
— Виновен…
— Не виновен…
По итогу пятеро сочли убийцу виновным, а семеро — нет.
Провал? Я сглотнула.
Но все чего-то ждали. Внезапно, температура окружающей среды резко упала, а на Троне, что стоял посередине, заклубилась…
Тьма?
Это была не та Тьма, которой я привыкла управлять или с которой я боролась. То, похоже, были лишь отголоски. Дети. Слуги истинной Черноты. Эта же была самим средоточием темных сил, и одно её присутствие, даже без всяких действий, разметало всех, кроме Верховных. Я едва устояла, вцепившись пальцами в барьер — пока приговор не озвучен, я должна была оставаться на месте.
Даже предполагая, кто может быть тринадцатым судьей, я не ожидала, что это будет так… страшно. До полной остановки сердца. До пустого звона в голове. До ледяной корки, покрывшей все внутренности. Эта сила могла растворить не просто любого из присутствующих, но все пространство вокруг. Страшнее всего было то, что никому она не подчинялась. Как дикий зверь, Тьма могла кинуться на любого из нас и сделать с этим ничего не было бы возможно.
Она точно разумна?
Верховные выглядели спокойными — ну да, не в первый раз её видят, а вот обвиняемый явно нервничал.
И не зря.
Тьма, принявшая очертания огромного молота, вдруг взметнулась и чудовищным ударом обрушилась на Восьмого, превращаясь в смерч, раздирающий тело демона на мелкие частицы. Не знаю уж, что тот чувствовал — он просто умирал — у меня же было ощущение, что я оказалась в гигантских тисках. Голова готова была лопнуть. Меня трясло и раскатывало в лепешку от одной только близости к происходящему. Растворяющий смерч пару раз едва не коснулся меня, вызывая неистребимое желание отшатнуться, но я, как и все, не смела шелохнуться, выказав тем самым неуважение.
Это продолжалось довольно долго — я потеряла счет времени.
А когда закончилось, я почувствовала разом непередаваемое облегчение и тут же — смертельную слабость. От всего пережитого, от присутствия Тьмы, от напряжения, что сковывало меня эти две недели перед судом.
Я пошатнулась, не имея ни сил, ни возможности стоять; мельком глянула на Его Темнейшество, в глазах которого