Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества

заклинание. Сколько бы света ты не призывала, разбить тот же Истинный кокон не сможешь. Зато, дотронувшись до защиты с помощью своей собственной силы, сможешь найти конец и «размотать» противника. И так во всем. Поэтому гораздо важнее уметь использовать то, что дано тебе. Я покажу тебе как концентрироваться: важно полностью контролировать твою светлую часть, сделать её гибкой и податливой.
— Зачем?
— Чтобы стало возможным объединение твоих сущностей.
Жизнь, точнее учеба, шла своим чередом. Бесконечные задания, контрольные, опросы. Особенно рьяно за нас взялась преподавательница целительского мастерства: курс её заканчивался, и скоро нам предстояло показать свое мастерство на экзамене. Или отсутствие оного. До практики еще далеко, но орчиха переживала, что из-за таких бездарей, как мы, наши будущие работодатели усомнятся в её профессионализме. И гоняла нас, как никогда. В Академии изучались только основы: для получения звания целителя надо было затем отучиться в Высшей Школе еще два года. Но и нам приходилось муторно, тем более что мы изучали целых два направления. Зельеварение, в котором не было равных Синь, тут её друидская сущность брала верх. Друиды на «ты» с растениями даже в большей мере, чем эльфы. И целительские руны — тут Синь снова не было равных, потому что именно вампиры могли дотошно и четко сложить гибкие, будто бескостные, пальцы так, как нужно. Или начертать руну одним росчерком пера. Синь вообще не было равных практически ни в чем: она получала исключительно альфа-оценки и считалась одной из лучших учениц Академии, пусть и средним магом. Но с её талантами и упорством это было неважно.
Я вздохнула, взяла очередной контрольный лист и уселась за парту. Слишком много знаний для маленькой меня, да и непонятно зачем: лечить какие-нибудь болячки я могу и у мамочки, а вот экстренно спасать свою жизнь или там переломы сращивать я планирую с помощью своей силы, которая будто даже росла пропорционально времени, которое я на ее познание тратила. Но завалить экзамены я тоже не имела возможности — пересдавать просто не хотелось. Потому и зубрила по ночам формулы зелий и выкручивала пятерню, пытаясь воспроизвести хоть сколько-нибудь сносно нужные руны.
Все чаще на уроках по праву нас ждали постановочные суды: роли случайным образом распределялись между учениками. Судьей всегда выступал преподаватель, он же выдумывал дело, а мы поочередно изображали обвинителей, защиту, свидетелей, ну и, конечно, истца и ответчика. Мне сегодня досталась роль прокурора, да еще и по делу об убийстве. Роль обвинителей была всегда довольно однозначна: виновен ответчик или нет, выяснять в их задачу не входило, на то были следователи, которые и передавали дело в суд. Обвинители же априори считали обвиняемого виновным, а защитники — невиноватым, что бы ты лично сам не думал. Говорю же, к истине закон не имеет никакого отношения.
Посадить я сегодня должна была «убийцу», хотя, прочитав материалы дела — была у меня мысль, что дела эти господином Игиш — эн- Обре не с потолка брались, а вполне из судебных архивов — точно уверилась, что подсудимый невиновен. Но пришлось отодвинуть в сторону свои принципы и неуверенность и выступить максимально веско, чтобы убедить уважаемый суд казнить милого и грустного «гнома». Стратегия обвинения напоминала мне строительство стены: камень за камнем, уверенно и напористо. Защитники же, напротив, выискивали в этой стене трещины и шатающиеся элементы, чтобы ударить по ним и разрушить то, что я нагородила. На этот раз им не повезло — или же я была более убедительна — но судья признал «гнома», которого играл один из ангелов, виновным и приговорил к повешению.
Как хорошо, все — таки, что это игра! Куда бы я делась от мерзкого ощущения, что убила невинное существо? Потому то мы с друзьями никогда не брались за поимку или уничтожение осужденных, что успевали сбежать или вовсе не были взяты под стражу: в нашем мире суд вполне мог проходить без присутствия обвиняемого, и если того приговаривали к казни или заключению, то для поиска и убийства привлекались наемники, через популярную в нашей среде газету. Финансировалось все это безобразие из официальной казны и считалось отличным выходом: теперь не было необходимости содержать в участках дополнительных ищеек на полном довольствии.
Еще одно дело, которое меня занимало, — эльфийское искусство маскировки и боя. Пусть я была не чистокровной, но после снятия блока и мне вполне стало доступно некоторое мастерство. Асалас сам взялся за мое обучение. И начали мы с умения перемещаться совершенно бесшумно: с этим у меня однозначно были проблемы. Друг пока лишь добился того, что я не грохотала, как стадо кабанов во время гона. Чуть легче проходил