Нельзя красть у демона — даже если он об этом не узнает. Нельзя целовать демона — даже если случайно. Нельзя исчезать из рук демона — даже если ты ему не нужна. Ну и кто умудрился нарушить все эти правила в один прекрасный день? Конечно, я. И ведь знала, что не стоит соваться в мир Ядра, не зря я один из лучших адвокатов нашего города. Сколько раз мне теперь придется умереть, чтобы стать ему ближе? Сколько раз придется воскреснуть, чтобы он сам захотел приблизиться? И как сильно нам придется измениться, не изменяя себе и собственному пути?
Авторы: Дарья Вознесенская
Тьмы. И Тьма, что не могла проявлять себя днем, будучи заключенной в боевой ипостаси и темнице блоков, просыпалась и пыталась проникнуть во внешний мир. Я ощущала это довольно странным образом, будто внутри меня ворочалось нечто живое. Но это не пугало. Я просила темную сущность потерпеть еще немного: в мою жизнь все больше возвращалась магия и скоро я буду готова к окончательному снятию запретов. Да и чувствовала я себя всё лучше. Это трудно объяснить, но мне как-будто возвращали саму себя. Там где была пустота — появлялась наполненность, там где была глухота — появились уши. Неловкие раньше конечности будто обретали силу, а грубые пальцы, едва ощущающие даже крупные предметы, могли теперь почувствовать крохотную пылинку.
Моя бессонница была связана с другим. После долгих раздумий, Туман Виру предложил мне расплести закрывающие заклинания ментальной магии. И теперь, с каждым днем все больше, я ощущала живущих в этом мире существ. Особенно ночью, что весьма будоражило, пока я окончательно не научилась отгораживаться.
— Ты замечательно овладела светлой энергией и силой; и уже нет необходимости носить сдерживающее кольцо. Остается практика и совершенствование заклинаний. Твоей боевой ипостаси тоже повезло, я правильно понимаю? — ректор смотрел с хитринкой. Я кивнула:
— Ей повезло с… отцом
— Даже так? Хм, интересно. Что ж, я смотрю какие-то блоки ты сняла и сама. С темной сущностью я тебе не помогу, надо подумать, кто может за это взяться. Но ментальный дар обуздать с моей помощью ты сможешь.
— Я боюсь. Вдруг я начну всех сразу чувствовать? Это страшно и неприятно, если честно. Когда я была маленькая, я думала, что ненормальная, потому что в моей голове постоянно жили голоса — ну или я так это воспринимала. Да и неприязнь окружающих была очень болезненной, я не могла закрываться от нее и нервничала по этому поводу.
— А ты сразу и не начнешь всех понимать. Эти уникальные дары так долго были подавлены и спали, что практически затухли, я едва их нащупал. Мне кажется, если мы не расплетем их сейчас, они и исчезнуть могут. А так, если мы сейчас начнем заниматься, твоя эмпатия и умение внушать чувства будут расти и развиваться, главное «поливать» вовремя определенными упражнениями. Ничего не жди сразу — после снятия запретов тебе, наоборот, потребуется очень много усилий, чтобы почувствовать что-то. Но позже станет легче. И за это время я как раз научу тебя ставить ментальные блоки, так что проблемы не вижу.
Вот так и получилось, что я снова стала воспринимать окружающих не только как физическую оболочку, но и как набор чувств и эмоций. Ректор был прав — сначала это были лишь отголоски, затем ощущения стали сильнее. Но я уже легко могла от них закрываться. С обратной стороной эмпатии — внушением — мы тоже пробовали работать, но тут дело шло тяжелее. Внушение эмоций было, кстати, в нашем государстве делом подсудным; но даже если не брать этот факт, люди и другие существа в большинстве своем обладали защитными блоками. Кто-то неосознанно умел закрываться; другие ставили вполне грамотные завесы, как для того, чтобы никто не прочитал их, так и для того, чтобы никто не заложил неведомую программу действий. Так что я отрабатывала упражнения на добровольцах — ректоре и друзьях.
На всякий случай, я потратила деньги на симпатичный браслет, ставящий дополнительный щит от чужих переживаний. Но в последние ночи ни мои заслоны, ни браслет не помогали. Я только не понимала, почему? На отдаленные эмоции соседей похоже не было. Вот, сегодня опять. Было даже хуже чем обычно, я порадовалась, что Синь уехала на выходные к родителям, поскольку постоянно вскакивала и металась по комнате, а потом снова пыталась лечь. Тревога, злость, раздражение, порой — физическая боль. От кого это? Проверила ментальные щиты — на месте. И чувства эти, как ни странно, шли не снаружи, как я привыкла ощущать, а изнутри.
Но при этом были не моими. Наведенные эмоции? Сны? Я никогда с таким не сталкивалась. Чье это? Жажда, ненависть, желание убить. Будто демон в меня вселился.
Демон?
Ох, Тьма. Насколько это возможно? Чувствовать его благодаря печати?
Я застыла посреди темной комнаты. А ведь возможно. Я читала об этом: если пара, связанная печатью, по настоящему близка друг к другу, то они могут чувствовать отголоски эмоций друг друга. Говорят, даже читать мысли друг друга — не то чтобы читать, но передавать их и понимать, кто и где находится. Но мы не пара! Не по настоящему, во всяком случае. Виделись то всего трижды, и все три раза я была в разной степени невменяемости…
Что же происходит? Почему я вдруг начала ощущать его так сильно? Неужели из-за того, что открыла снова свой дар? Или, может быть, демон где-то близко, в мире Корон?
