Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества

которое он испытывал, познавая меня полностью. Наконец, демон поднялся, впился в мои губы еще более голодным поцелуем, рывком развел ноги и, слегка задержавшись на нежных складочках, одним движением вошел, прорывая преграду, и замер, давая мне время привыкнуть к себе.
Довольно сильная боль слегка отрезвила меня. Я смотрела на прекрасное лицо Правителя, одновременно жесткое и страстное сейчас, на капли пота, украшающие совершенный лоб и тело. Я чувствовала, как что-то жаркое, тягучее переливается из меня в него, через наши сомкнутые тела, видела как еще сильнее чернеют полузакрытые от удовольствия и притока силы глаза, как каменеет тело, в последней остановке перед падением в бездну. Боль прошла так же быстро, как и появилась. И единственное, что мне сейчас хотелось, это чтобы чувство невероятной наполненности, которое я испытывала, продолжалось бесконечно. Я всхлипнула и качнула бедрами вперед.
Большего разрешения демону не надо было.
Мы сошли с ума. Он вбивался в мое тело со страстью и энергией дикого зверя, выкручивая ноги и терзая грудь. В какой-то момент путы перестали меня держать, и я с силой прижала его к себе, стараясь раствориться в нем без остатка, царапая его спину отросшими ногтями и шепча страстные призывы. Я чувствовала, как меня до краев наполняет демонская сила, как бьется в экстазе моя темная сущность, как пытается вырваться боевая ипостась — и, будучи сдержанной ревом Повелителя, затихает, давая возможность слабому эльфийскому телу получить удовольствие сполна. Я изгибалась, кричала и металась по кровати, а когда почувствовала, что еще немного, и взорвусь, полностью открыла все свои эмоциональные блоки, с подозрительной легкостью сорвала демонские заслоны и отдала ему все то, что я чувствовала, усиленное стократ, получая во много раз больше: болезненное желание, удовольствие, страсть, нежность, радость обладания, счастье быть вместе. И тогда меня поглотил взрыв, унося в волны бесконечного удовольствия, в котором билось мое тело и душа. Демон захрипел, последними мощными движениями излился в меня и протяжно застонал, выпивая до конца мои чувства и отдавая свои. Обессиленная, прежде чем провалиться в долгий восстанавливающий сон, я услышала на грани сознания удовлетворенный смешок. А потом меня обхватили руками и ногами, создав тем самым преграду для холода и любой опасности и прошептали тихонько на ухо:
— Спи.
— Тара вернулась, Тара вернулась!
Сидела и распевала на своей кровати улыбающаяся Синь. Она изменилась за время моего отсутствия: ушла меланхолия, свойственная вампирам двадцатого года жизни, девушка смыла, наконец, жуткий макияж, открыв невероятно красивое лицо. Она также сменила обычные широкие балахоны на вполне симпатичный брючный комплект из черной замши в охотничьем стиле, потрясающе сидящий на ее совершенной фигуре. Из писем я знала, что друзья продолжали подрабатывать наемниками, и теперь подруге пришлось взять на себя мою роль. И ей это успешно удавалось; вот только адвоката, если бы они попались, пришлось бы искать в коллегии.
Порывисто обняла подругу:
— Си, я ужасно соскучилась.
Уже прошли первые минуты шока, когда я появилась прямо в клубах Тьмы в нашей комнате. Демонюка заявил, что только так и будет безопасно, и не позволил воспользоваться общим порталом. На территории Академии мне действительно ничего не угрожало. А дальше хода не было; я и так с трудом уговорила Правителя отпустить меня на несколько дней, мотивируя это необходимостью поговорить с ректором про объединение сущностей. Он искренне недоумевал, как это у меня могут быть какие-то желания, кроме того, что сидеть у его ног и смотреть на него с обожанием. Ну ладно, я так никогда, конечно, и не сидела — уж слишком живо до сих пор стояла у меня перед глазами сцена с демоницами, целующими его сапоги. Но с обожанием смотреть была согласна. Наедине. Когда у меня вообще были силы держать глаза открытыми.
Если честно, мне нужна была небольшая передышка. Этот месяц был настолько невероятен, что я потеряла всякий рассудок и способность здраво рассуждать. Я стала объектом для исследований; и сама превратилась в дотошного ученого, открывающего неизвестную страну. Со свойственным мне любопытством и жаждой, я погружалась все глубже в новый для себя предмет; позволяла окутать себя крепкими путами влечения и инстинктов. Я изучала собственные реакции и возможности; училась дарить наслаждение и раскрывала собственную чувственность. Устанавливала границы и тут же игнорировала их, под руководством довольного наставника. Я запомнила на вкус и запах каждую часть демонского тела, каждую точку, прикосновение к которой его возбуждало. Для нас не существовало запретов