Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества

действительно постарались. Одной из стен стал торец большого здания, что вмещало в себя различные службы, а также небезызвестный трактир, заполненный сейчас публикой. Крышей и второй стеной послужил огромный кусок треугольный ткани, закрепленный на шпиле здания и наклоненный под угрожающим углом. В роли еще одной стены выступили высокие столбы, поставленные в ряд рядом друг с другом и оплетенные, не без помощи магии, живым забором из вьюнов. В целом вся конструкция смотрелась довольно непривычно и импозантно. Вокруг уже толпились бездельники и дети. Но никто не пытался попасть внутрь, оно и понятно, смысла то в этом не было — «здание» было весьма условным и фактически являлось навесом над сценой и разного рода плетениями из веревок, пока непонятного назначения.
Я обнаружила Белаунда и подошла к нему. Как раз начиналось представление.
Сначала заиграла музыка — из тех задорных песенок, что можно часто слышать в тавернах. Вышел Фернато, причем его одеяние не отличалось от того, в чем он приходил в департамент — видимо, он в принципе больше ничего не носил. Раскланявшись, он продемонстрировал весьма благожелательно настроенной публике свою силу: поднял огромный брус дерева, лежавший для этих целей рядом, а затем и вовсе начал катать на могучих руках всех желающих. Первыми, конечно, к нему бросились дети всех рас — вот уж чья непосредственность оживляла любое собрание. Потом выбрались и девушки, да дамочки покрепче — из гномов, орков и даже троллей. Такие ценили в мужчинах мускулы чуть ли не больше мозгов, а потому с удовольствием забирались на руки к силачу и, ничуть не смущаясь, ощупывали стальные мышцы. Одна гномиха так увлеклась, что даже Фернато, явно привыкший к вниманию, покраснел.
Музыка сменилась, а вместе с ней и артист. В уже темнеющем воздухе возникла высокая фигура, обтянутая черным одеянием необычного, будто цельнослитого кроя. Под ритмичные удары и громкие переливы флейты он достал длинную цепь, с прикрепленными на нее с двух сторон грузами, обмотанными тряпками. Щелчок — и оба конца загораются, а молодой человек с резкими чертами лица начинает раскручивать эту цепь так, что вокруг него образуется непрерывно движущееся огненное колесо. И все это без магии! А вот дальше пошла магия — с колеса стали срываться искры, и, превращаясь в бабочек, садиться на зрителей, не обжигая их, но тая при соприкосновении с кожей. Толпа одобрительно взревела. А огненный магистр — это был, судя по всему, он — достал совсем уж невиданные конструкции. Небольшие металлические кольца, которое удобно было ухватить одной рукой, от которых веером шли пять спиц с фитилями на кольце. Заклинание — спицы и фитили вспыхивают. А маг сначала осторожно, а потом все быстрее и быстрее выписывает руками такие фигуры, что огненные веера то расцветают цветами, то гигантскими бабочками парят над молодым человеком. Мгновение — и сам магистр уже в воздухе. Два огромных полыхающих крыла возносят его к самому верху, там, где закреплена ткань, они на мгновение гаснут и тут же вспыхивают, но уже огромным огненным кольцом, в центре которого появляются две тонкие фигурки юноши и девушки. Под радостный свист присутствующих — а их стало гораздо больше, дальние ряды уже начинают подпирать передние, что мне не слишком нравилось — пара, с помощью целой системы веревок, перелетала с места на место, плавно скользя в воздухе. В дуэте их силуэты то сливались воедино высоко над сценой, то разъединялись, и, не теряя гибкости и эмоциональности, снова начинали совместный танец, демонстрирующий точную синхронность движений и силу. Я отошла в сторону, чтобы не быть ненароком растоптанной излишне возбужденными зрителями и с удовольствием смотрела на представление. Вот девушка, вызвав изумленный вздох, прыгает на тканевую гладь «паруса», легко скользит по ней, и, пойманная сетью в самом низу вскакивает и исполняет чувственный танец уже у самой земли. А девушка весьма красива — хрупкая человечка с длинными, пшеничными волосами и огромными голубыми глазами. С потрясающей грацией она вскакивает на веревку, высоко натянутую над землей и продолжает свой танец там, изгибаясь и потряхивая волосами. При этом, совсем без страховки и, я была уверена, при полном отсутствии магической силы. Я из любопытства потянулась к ней ментально — неужели она совсем не боится? — и убедилась, что нет, не боится. Только радостное удовлетворение. Меня захлестывает ощущение общего восторга публики, который я разделяла. Но тут в столь чистые эмоции вдруг ударила волна похоти и сбила меня с благодушного настроя. Волшебство закончилось; я поморщилась и пришла в себя: теперь я видела только не слишком чистую площадь, плотную крикливую толпу и дешевые костюмы. С неудовольствием посмотрела на тех,