Таящийся ужас 2

потому, что я пожаловался портье на шум за стеной, он стал преследовать меня до самого западного побережья и там попытался убить. Нет никаких оснований испытывать чувство вины. Забудь про все. Живи как жил, позабудь о нем».
Гарри Добсон постарался так и сделать. Потом позвонила жена, и он даже словом не обмолвился о том, что произошло. А когда командировка закончилась, он вернулся в Нью-Йорк и зажил прежней жизнью.
Прошло десять лет. Всякий раз, когда в памяти всплывало лицо мертвеца из двести второго номера, Добсон как бы отключал все свои органы чувств и в конце концов выработал в себе способность относиться к тому памятному инциденту как к некоему кошмарному сну, пережитому наяву. Ни страха, ни тем более вины он при этом не испытывал.
И вот однажды, в тот же месяц, только десять лет спустя, Гарри снова оказался в том же нью-йоркском отеле. Этот визит входил в число заранее запланированных поездок по стране, и ему захотелось остановиться в этом памятном отеле, причем опять снять двести третий номер и таким образом раз и навсегда убедиться, что от былых переживаний не осталось и следа, даже напоминания о покойнике.
— Прошу меня извинить, сэр, — вежливо проговорил клерк за стойкой портье, — но двести третий номер занят. Могу предложить вам номер по соседству — двести второй. Вас это устроит?
Что это? Ирония судьбы. Номер мертвеца. Однако Гарри не видел оснований отказываться.
В двести втором стояли двуспальная кровать, белый шкаф со встроенным в дверцу зеркалом, круглый стол, кресло; в углу комнаты одиноко притулился бронзовый торшер… Он вспомнил эти детали меблировки! Впрочем, ничего удивительного в этом нет — точно такая же мебель стояла и в двести третьем номере. Похоже, все комнаты на этом этаже были обставлены совершенно одинаково. Вместе с тем его несколько удивило, что за десять лет обстановка не претерпела даже малейших изменений.
Гарри извлек из чемодана бутылку виски и налил себе едва ли не полстакана. Обжигающий напиток благотворно подействовал на него, позволил отчасти сбросить накопившееся напряжение. Где-то ближе к полуночи, основательно подзарядившись из заветной бутылки, Гарри почувствовал себя вполне подготовленным к отходу ко сну. При этом он вновь и вновь тешил себя хмельными размышлениями о превратностях судьбы, которой на сей раз было угодно разместить его в номере, некогда занимаемом человеком, которого он, Гарри Добсон, зарезал.
За окном начинало светать, когда Гарри что-то забормотал во сне. Ему снился кошмар: он стоит в суде и держит ответ за совершенное убийство. Каждым своим вопросом прокурор словно гвоздями приколачивал его к месту, и ему в конце концов пришлось признаться под тяжестью неопровержимых улик. «Я убил, — проговорил он. — Я убил. Я убил». И так снова и снова — «Убил… убил… убил…»
Наконец он проснулся и неподвижно лежал, покрытый липким потом, уставившись взглядом в потолок.
«Ну и дела, надо же такому присниться! Он находился в той же самой комнате — вот что вызвало этот кошмар, позволило ему вырваться из моего подсознания. Но сейчас со мной все в порядке. Я великолепно себя чувствую. Кошмар закончился».
До него донеслись слабые, приглушенные голоса, доносившиеся сквозь тонкую стену из соседнего номера, из двести третьего. Сначала заговорила женщина, шепотом, но как-то пронзительно, явно раздосадованно:
— Надо что-то предпринять.
— Что предпринять? — отозвался мужчина. Голос звучал так же глухо, но можно было различить практически все слова. — А вдруг это просто дурной сон?
— Но он повторяет одно и то же, а мне страшно. Откуда ты знаешь, вдруг мы поселились по соседству с убийцей?
— Ну и что ты предлагаешь?
— Позвони портье, попроси проверить, что там происходит.
Гарри расслышал скрип пружин: человек выбирался из кровати. До него донеслось, как он проговорил в трубку:
— Говорит Гарри Добсон из двести третьего номера. У нас за стеной стонет какой-то тип и постоянно повторяет, что он кого-то убил…
Больше Гарри слушать не захотел. Он успел дойти до ванной, где его желудок буквально вывернуло наизнанку; стоя на коленях на кафельном полу он услышал, как в двести третьем с силой захлопнули дверь.
Наконец он поднялся на ноги, нетвердой походкой вернулся в комнату, позвонил портье и спросил:
— Скажите, кто живет в двести третьем номере?
— Э… Да, там живет мистер Добсон, сэр. Но он сейчас выписывается.
— Понятно, — бесцветным голосом произнес Гарри и повесил трубку.
Он подошел к окну и распахнул его. Серые брызги дождя бросились ему прямо в лицо, промозглый ветер растрепал волосы.
Из отеля вышел какой-то мужчина и жестом подозвал такси.