Таящийся ужас 2

возникшее желание вышвырнуть кота наружу, после, чего проворно забрался под одеяло, стараясь не выдернуть его тщательно заправленные под матрац края.
При дневном свете кот производил впечатление бесформенного, уродливого существа. Он даже не думал слезать с кровати. Грей смотрел на него с любопытством и некоторым презрением.
Обычно по утрам он чувствовал себя подавленным и раздраженным, но сейчас его настроение, как ни странно, оказалось почти радостным.
Одевшись, он пересчитал оставшиеся в карманах деньги и пришел к выводу, что может позволить себе немного пошиковать, навестив расположенный неподалеку «Уорвик-маркет», поставлявший дорогим ресторанам района самую дешевую еду. Несмотря на это, к столь известным персонам, как Грей, там относились весьма терпимо.
Кот продолжал лежать на кровати и даже не предпринял попытки последовать за хозяином, так что тот осторожно притворил за собой отчаянно скрипевшую дверь, все время ощущая на себе взгляд незваного гостя.
В магазине он решил купить какую-нибудь еду и для кота, в результате чего его расходы возросли на несколько пенсов, потраченных на порцию сырой рыбы. На обратном пути он проклинал себя за это решение и готов был уже выбросить начавший подтекать и пропитываться влагой сверток с рыбой, когда его внимание неожиданно привлек давно позабытый голос.
— Грей! Ну надо же, именно тебя-то мне и хотелось сейчас видеть!
Грей довольно любезно откликнулся на приветствие, хотя, если судить по одежде, финансовое положение встретившегося мужчины было едва ли не более плачевным, чем его самого. Когда-то в стародавние времена он также был завсегдатаем Грэнни, однако затем с головой погрузился в бурные волны отчаянного невезения. Несмотря на свой весьма потрепанный вид, он повернулся к Грею и сказал:
— Не возражаешь против рюмочки? — и, заметив сомнение на лице экс-приятеля, добавил: — Я угощаю. Наконец-то схватил удачу за хвост.
Некоторое время спустя Грей вышел из пивной на углу, обогатившись пятью фунтами, принять которые приятель буквально заставил его, ссылаясь на какие-то давно забытые услуги, оказанные ему Греем в прошлом. Будучи в изрядном подпитии, Грей не стал уточнять, что это были за услуги, однако, насколько он мог припомнить, отношение его к этому человеку никогда не отличалось особой учтивостью. Имени его он тоже не помнил.
Поднимаясь по ступеням, он продолжал терзать свою память, гадая, кто же все-таки это был. То, что они встречались, это точно — лица Грей запоминал хорошо. И лишь уставившись на желтого кота, он наконец вспомнил.
Ну конечно же, это был Феликс Мортимер. Но Феликс Мортимер застрелился летом!
Поначалу Грей решил, что обознался; вопреки голосу разума он старался убедить себя в том, что этот человек попросту очень похож на Мортимера. Но где-то в подсознании билась мысль: ошибки не было.
Да и потом, пятифунтовая банкнота не вызывала сомнений в своей реальности.
Он не спеша выложил рыбу в кастрюлю и зажег плитку.
Кот приступил к трапезе так степенно и размеренно, как накануне вечером пил молоко. По его изнуренной внешности можно было определенно сказать, что животное проголодалось, однако оно методично поглощало рыбу, словно уверившись в том, что подобные подношения впредь станут регулярными.
Грей вертел в руке пятифунтовую бумажку и задавался вопросом, не мог ли этот кот как-то поспособствовать тому, чтобы фортуна снова улыбнулась ему. Но мысли все время возвращались к Феликсу Мортимеру…
События следующих дней не оставили у него на этот счет никаких сомнений. Уже в первый вечер, находясь у Грэнни, он заметил, что маятник судьбы определенно качнулся в его сторону. Он последовательно выигрывал. После рулетки он решил перейти к «девятке», но и там удача сопутствовала ему.
— Ты наверстываешь проигранное с лихвой! — проговорил один из завсегдатаев этого довольно неприглядного салона.
— Именно — с лихвой! — эхом отозвался Грей и неожиданно умолк: суеверие прирожденного картежника заставило его задуматься над смыслом сказанного.
Заведение Грэнни он покинул, став богаче на двести фунтов.
Однако этот успех стал лишь прелюдией к тому «грандиозному куску удачи» — если следовать его собственной фразеологии, который выпал на его долю в последующем. Играл он «по-научному», не теряя головы, — методично откладывая в банк каждое утро определенную часть выигрыша; планируя и рассчитывая наконец достичь той высокой отметки, за которой, как он считал, вообще отпадет необходимость подходить к карточному столу.
При этом он почему-то никак не мог заставить себя покинуть тронутые тленом нищеты «модные» трущобы: