Таящийся ужас 2

рядом была пуста.
— Я здесь, дорогая, — ответил он.
— О, а я подумала, что ты опять где-то бродишь. Мэл, ты хорошо спал этой ночью?
— Разумеется, — проговорил он с легким раздражением. — Все в порядке, я просто проснулся и решил пойти чего-нибудь выпить. А почему ты спрашиваешь?
Лорейн выскользнула из постели, подошла к окну и встала рядом с мужем. Она нежно прикоснулась к его руке, но он даже не взглянул на нее.
— Извини, Мэл. Просто я беспокоюсь за тебя. Что-то ты не нравишься мне в последнее время. Может, сходить к доктору? Он пропишет тебе что-нибудь на ночь, чтобы лучше спалось.
— Со мной все в порядке, — его тон стал более мягким, а рука легла на ее руку. — Все отлично, просто отлично.
Лорейн чувствовала, что между ними существует что-то вроде тайны, и это ее беспокоило. Они были женаты уже три месяца, а он никак не решался на откровенный разговор с ней. Все чаще ближе к вечеру в его поведении появлялось что-то странное, он словно начинал кого-то бояться. По ночам она слышала, как он ходил по комнатам, — ему явно не спалось. Когда же под утро он засыпал, то беспрестанно ворочался с боку на бок или неожиданно садился, обливаясь холодным потом. И еще он почему-то всегда занавешивал окна в спальне, даже во всем доме, причем задолго до наступления темноты. Она понимала, что за этим что-то скрывается, но что?
Однажды женщина, похолодев от собственной догадки, осознала, что он попросту сходит с ума. В нем не осталось и следа былой веселости, временами она даже боялась его. Но почему он не покажется доктору?..
Рутлэнду снилось всегда одно и то же — глаза. Отчаянно вцепившись в подушку или одеяло, он старался защититься от них.
Теперь по утрам он чувствовал потребность прогуляться, и вскоре это вошло в привычку — побродить перед завтраком час-другой. Ему нравились утренние часы, он возвращался неизменно приободренный, даже счастливый, словно забыв о страхах, терзавших его по ночам.
— Пройдусь, — обычно говорил он, — прогуляюсь немного. Я ненадолго.
Он слышал, как она отзывалась с верхнего этажа, и вспоминал свои пустые обещания сходить наконец к врачу.
Тепло солнечного света словно осушало холодный, липкий пот ночи. И ничьи глаза не смотрели на него так пристально и страшно. В эти волшебные часы трудно было поверить в существование ночных страхов и видений, так мучивших его. Он снова чувствовал себя в полном порядке, хотя и знал, что что-то обязательно должно произойти. Он даже ощущал приближение этого. Но чего? Мэнсон мертв, и все же ночами ему казалось, что он где-то рядом с ним, причем только ночью, день уносил все его страхи. Внезапно он понял, что ему надо сделать, чтобы освободиться от этого гнетущего состояния, иначе действительно можно сойти с ума. Надо сходить туда и посмотреть, раз и навсегда разделаться с этими ночными видениями. В газетах писали про исчезновение Мэнсона, однако труп пока не обнаружили. А что если Мэнсон не умер? Нет, это невозможно, он же сам тащил по траве покойника. А если, несмотря ни на что, он жив, что с ним случилось? Где он? Боже, где же он?
Рутлэнд доказывал себе, что совсем не боится туда идти, хотя от одной этой мысли его желудок судорожно сжимался. И все же он решился. Неведомая сила — и вне его, и в нем самом — подстегивала, подгоняла, заставляла ускорить шаг.
— Доброе утро, Рутлэнд!
Он резко обернулся.
Это был один из приятелей по клубу.
— Не возражаешь, если немного прогуляемся вместе? Как говорится, составлю тебе компанию. Ты далеко собрался?
Черт бы его побрал! Из всех знакомых — надо же попасться именно этому! Нет, от него так просто не отделаешься, иначе потом пойдут разговоры. Этому человеку нравился звук собственного голоса, и он был готов говорить часами. Но сейчас не стоило демонстрировать ему свою неприязнь. Он попытался ответить как можно более приветливо и сам поразился тому, насколько хорошо у него это получилось.
— Да нет, недалеко, — проговорил он. — Хотелось пройтись по полю.
— Отлично, — просиял его спутник. — А то как женился, так мы тебя совсем перестали видеть в клубе. Все спрашивают о тебе. Зашел бы как-нибудь вечерком, разумеется, вместе с женушкой.
— Мы редко выходим по вечерам, — максимально вежливо ответил Рутлэнд.
— Мы так и поняли, — сказал тот, коротко хохотнув. — Все ясно: молодожены и тому подобное…
Легкий толчок локтем и понимающий взгляд расстроили Рутлэнда не меньше, чем обуревавшие до этого тревожные мысли. С каждым шагом его голос становился все более монотонным. Так они прошагали десять минут — долгих десять минут. Внезапно его спутник резко остановился.
— Эй, привет! — крикнул он кому-то.
Отозвался женский голос.