Таящийся ужас 2

такое чудное объявление. — Он сунул руку в карман своего дождевика и вынул из него вечерний номер «Брайчестер геральд»— он сотрудничал с этой газетой — и сложенную вдвое страничку из записной книжки.
— Послушай: «Чуждый условностям светский мужчина желал бы познакомиться с девушкой, отдающей предпочтение не внешним данным, а интеллектуальным качествам, лишенной консервативных установок и имеющей тягу к приключениям. Любая девушка, которая считает, что она располагает возможностями удовлетворить его запросы, может написать». Здесь есть адрес, это где-то на Мерси-хилл, и приписка: «Обещаю ответить».
Подавив зевоту, Вив скользнула взглядом по листку бумаги, хихикнула по поводу «возможностей удовлетворить»:
— Ну-ка, дай посмотреть, — и тут же воскликнула: — Да ведь это ты сам написал!
— Я переписал ее с объявления в офисе Купера. Мог и оригинал принести — он отпечатан на машинке, — но буквы там пляшут так, словно у него пальцы отваливались. Думаю, в «Геральде» оно появится в пятницу; Купер сам толком не понимает, зачем согласился его напечатать.
— Интересно, кто же на него откликнется?
Прозвенел звонок — время посещения больных заканчивалось.
— А почему бы тебе не ответить? — Он наклонился, чтобы поцеловать девушку в лоб; та не сопротивлялась. Она смотрела ему вслед — он неуклюже шел по палате, столкнулся с медсестрой, покраснев, принялся извиняться, задел плечом ширму, отгораживавшую стоявшую у самых дверей кровать, и, наконец, побледнев, вышел в коридор. За окном щебетали птицы, где-то резвились и кричали, дети. Вив повернулась, чтобы выхватить из рук соседки по палате — Мэвис — свой журнал, который та как раз брала с тумбочки.
— Не бойся, не съем же я его, только почитаю, — сказала Мэвис, отводя руку с журналом подальше.
Вив попыталась дотянуться, пока не услышала упрек медсестры:
— Так ваш аппендикс никогда не заживет. — Женщина укоризненно посмотрела на обеих девушек, подошла к другой соседке Мэвис и поинтересовалась ее самочувствием.
— Мне немного лучше, — ответила та со слабой улыбкой на лице, тут же сменившейся болезненной гримасой.
Вив высунула язык, явно адресуясь к энергичной, бодрой медсестре. Мэвис хихикнула и зашептала:
— А кто этот красавчик, что приходил к тебе? Не Джек — он такой, каким ты его и описала — а тот, другой?
— Кто, Тони? Он не красавчик, а чудовище. И у него одна половина лица выше другой.
— Нет, правда? — обе снова захихикали. — Значит, ко мне он повернулся своей лучшей половиной, — затараторила Мэвис.
Успокоившись, она снова раскрыла журнал, а Вив с кривой ухмылкой на лице стала вспоминать стычку Тони с Джеком, происшедшую рядом с ее кроватью.
«Я не для того сюда добирался, чтобы оказаться на заседании избирательной комиссии!» — сказал тогда Тони, а уже перед уходом бросил Джеку: «На твоем месте я бы здесь не засиживался», на что Джек ответил: «О, даже и не знаю». Тем самым он ясно доказал, что исчерпал весь запас своего остроумия, когда в ответ на точный бросок шара, который удался Вив полтора месяца назад в кегельбане, воскликнул: «Виват, Вив!» В общем-то Тони был неплох; жалко только, что обиделся он, а не Джек. Впрочем, парней кругом и кроме них хватает.
— Почему бы не послушать радио? — заявила Мэвис, которую отвлекли от чтения голоса медсестер, помогающих старой леди подняться с постели.
Девушка сощурилась от бликов вечернего солнца, играющих на чистых белых стенах, и фыркнула, почувствовав исходивший от кровати старухи запах эфира. Обе нацепили наушники и услышали концовку последних известий; голос диктора сообщал, что сегодня в районе Манчестера было обнаружено тело шестилетней девочки, которая три дня назад пропала из дома.
— Боже, какой ужас, — проговорила Вив. — Подумать страшно, какие страдания ей пришлось перенести. Таких людей надо расстреливать.
Обе подавленно смотрели друг на друга, пока Вив не воскликнула:
— Слушай, вот классная песня!
Они прослушали еще несколько записей, потом сестра отключила радио.
— Пожалуй, в туалет вы теперь можете ходить одна, — сказала она Вив, заметив на ее лице ответный неистовый взгляд.
Возвращаясь, Вив чувствовала себя так, будто ее распилили надвое; она кусала губы, готовая вот-вот разрыдаться. По мере того как в больнице зажигали свет, сильнее сгущавший сумерки за окном, она стала замечать как с других кроватей на нее смотрят несколько пар по-старчески спокойных глаз. Она сжала зубы и вцепилась в спинку кровати. Залезая под одеяло, Вив краем глаза заметила, что за оконным проемом, прорубленным в холодной белой стене, подкрадывается теплая вечерняя мгла. Поверх подоконника