Таящийся ужас 3

младенца. Да ты с ума сошел.
— Оно абсолютно безвредно, Мейбл, иначе я никогда бы не пошел на это. Его производят пчелы.
— Я так и поняла.
— Кроме того, оно настолько дорогое, что практически никто не может позволить себе воспользоваться им. Но даже если это и происходит, вы каждый раз используете буквально какую-то капельку.
— И могу я поинтересоваться, сколько ты дал нашему младенцу?
— А, — проговорил он, — в этом-то как раз весь вопрос. Именно здесь находится основное различие. Я полагаю, что за последние четыре кормления наш ребенок проглотил маточного молочка примерно в пятьдесят раз больше, чем любое из когда-либо живших на земле человеческих существ.
— Альберт, может ты прекратишь разыгрывать меня?
— Я клянусь в этом, — с гордостью произнес он.
Она сидела и смотрела на него, хмурилась, рот слегка приоткрылся.
— Мейбл, тебе известно, сколько стоит это вещество, если бы ты вздумала его купить? Одно предприятие в Америке прямо сейчас предлагает купить у него это молочко по цене пятьсот долларов за однофунтовую банку! Пятьсот долларов!Это же дороже золота, понимаешь?
Она не имела ни малейшего представления, о чем он говорит.
— Я докажу это, — сказал он и, вскочив из, кресла, бросился к книжным полкам, на которых хранилась его литература о пчелах.
На самой верхней полке были аккуратно сложены номера «Американского журнала о пчелах», рядом лежали экземпляры «Британского журнала о пчелах и пчеловодстве», а также другие наименования. Он взял последний номер американского журнала и нашел страницу с маленьким рекламным объявлением.
— Вот, — сказал он, — как я тебе и говорил. «Мы продаем маточное молочко — оптовая цена 480 долларов за однофунтовую банку».
Он протянул журнал жене, чтобы она сама могла прочитать объявление.
— Сейчас-то ты веришь мне? Такой магазин действительно существует в Нью-Йорке, Мейбл. Об этом так и говорится.
— Но здесь ничего не говорится о том, что ты можешь добавлять его в молоко практически новорожденного младенца. Я не понимаю, Альберт, что такое нашло на тебя, просто не понимаю.
— Но ведь оно помогло ей, не так ли?
— Сейчас я уже в этом не уверена.
— Мейбл, только не веди себя так глупо. Все-то ты прекрасно понимаешь и знаешь.
— Почему же другие люди не дают его своим младенцам?
— Еще раз повторяю, — сказал он, — оно слишком дорого. Практически никто на свете не может позволить себе покупать маточное молочко для еды, разве что один-два мультимиллионера. Его покупают лишь крупные компании, производящие косметические кремы и тому подобное. Они используют его в качестве добавки. Примешивают крохотную щепотку молочка к большой банке косметического крема и потом продают по совершенно баснословным ценам. Говорят, это предохраняет от морщин.
— Правда?
— Ну откуда, Мейбл, я могу это знать? В любом случае, — проговорил он, возвращаясь к креслу, — речь идет не об этом. Речь идет вот о чем. Буквально за несколько последних часов оно принесло нашему ребенку такую пользу, то, как я считаю, мы должны и впредь давать ему его. Мейбл, пожалуйста, не перебивай, дай мне закончить. Сейчас у меня двести сорок ульев, и если мы используем хотя бы сто из них на производство маточного молочка, то тем самым наверняка удовлетворим все-потребности нашей дочери.
— Альберт Тейлор, — проговорила женщина, устремляя на мужа взгляд широко распахнутых глаз. — Ты что, с ума сошел?
— Да ты только послушай меня, прошу, послушай.
— Я запрещаю тебе это, — сказала жена, — раз и навсегда. Ты больше не дашь моему ребенку ни единой капли этого мерзкого молочка, ты меня понял?
— Но, Мейбл…
— Помимо всего прочего, в прошлом году мы собрали как никогда мало меда, так что если ты немедленно не прекратишь свои дурацкие эксперименты с ульями, я не знаю, что может произойти.
— Мейбл, с моими ульями полный порядок.
— Но тебе прекрасно известно, что в прошлом году мы сняли только половину обычного урожая.
— Пожалуйста, окажи мне услугу, — проговорил он. — Позволь объяснить, какие чудеса способно проделывать это вещество.
— Но ты до сих пор даже толком не объяснил мне, что это такое.
— Хорошо, Мейбл, я так и сделаю. A ты станешь меня слушать? Дашь мне возможность объяснить тебе?
Она вздохнула и снова взяла в руки вязанье.
— Я полагаю, Альберт, что ты уже давно мог рассказать мне. Ну давай, говори.
Он чуточку помолчал, не зная теперь, с чего начать. Непросто было объяснять подобные вещи человеку, не имеющему детального представления о пчеловодстве.
— Ты ведь знаешь, не так ли, что в каждой колонии имеется одна-единственная