Таящийся ужас 3

с тоской глядел на Клару. Он был бы безмерно рад воздать молитвы Господу за спасение души бедной женщины, поскольку это позволило бы ему в очередной раз ощутить свою полезность и почувствовать важность возложенной на него миссии. Однако душа миссис Дефорест, похоже, вовсе не терзалась в поисках спасения или утешения.
— Отнюдь, — со слабой улыбкой проговорила она. — Джейсон и впрямь оказался молодым мерзавцам, и все же настолько милым, что я чувствую к нему исключительно признательность, но никак не что-то иное, а тем более противоположное: Ведь именно с ним я прожила три восхитительных года, причем находясь в таком возрасте, когда и рассчитывать-то не могла на что-то подобное.
Рассудок священника не вполне постигал причины нынешнего явного возбуждения миссис Дефорест, и он постарался — хотя и не вполне успешно — перестроить ход своих мыслей на что-то иное. Трудная эта была задача, особенно когда сидишь рядом с пятидесятилетней дамой, ухитрившейся великолепно сохраниться, а потому вряд ли можно было упрекать служителя церкви за те мимолетные взгляды, которые он изредка бросал не ее изящную ножку.
— Что ж, жизнь порой одаривает нас поистине неожиданными наградами, — промолвил он с некоторой нерешительностью в голосе, которая вполне соответствовала внезапно нахлынувшим на него мыслям.
— Я бы так не сказала, — мягко возразила женщина. — Напротив, я ожидала их и, как видите, дождалась. Иначе я вообще бы не стала выходить замуж за Джейсона. Он был нищ, беспросветно циничен и отнюдь не блистал умом. Взять хотя бы его попытки прикончить меня — ведь и они были до очарования ясны мне и понятны.
— Не может быть! — Голос отца Калинга лишился бремени прежней сдержанности и в невольном ужасе возвысился на добрую октаву. — Он пытался убить вас?!
— Если мне не изменяет память, дважды. Сначала подсыпал какую-то смесь в молоко, которое я обычно принимаю на ночь, а потом еще эта история с таблетками. Как видите, и в том, и в другом случае один и тот же метод. Джейсон, как и вся эта глупая нынешняя молодежь, никогда не отличался особой фантазией.
— Но вы, конечно же, сообщили обо всех этих случаях куда надо?
— С чего бы это? Разве это принесло бы мне хоть какую-то пользу? Подобный поступок с моей стороны лишь испортил бы наши отношения, которые, как я уже говорила, меня полностью устраивали.
Преподобный Калинг явно не без усилий пытался сдержать одолевавшие его чувства.
— То есть вы все это так и оставили? Ничего не сделали?
— Как вам сказать… Кое-какие меры я все же предприняла, — лукаво улыбнулась миссис Дефорест, припомнив, что именно она предприняла. — Если не вдаваться в детали, то я намекнула ему, что соответствующим образом составила завещание и так распорядилась своим скромным состоянием, что он не извлек бы из моей смерти абсолютно никакой выгоды. А раз так, то нет никакой надобности ускорять ход событий, которые и так неумолимо близятся к своему финалу. Он повел себя, тогда совсем как дитя: засмущался, не на шутку испугался оттого, что его коварный замысел раскрыт!
— Дикость какая-то, вот что я вам скажу! — Сдержанность отца Калинга явно пошла на убыль, и то, с каким лицом он опускал на блюдце подрагивавшую чашку, ярче любых фраз выражало крайнюю степень его негодования. — Хотя надо сказать, ваш поступок был довольно разумным.
— Вы находите? Я не была бы столь категоричной. — Губы миссис Дефорест тронула слабая, чуть грустная улыбка. — Да, это и в самом деле освободило его от помыслов ускорять мою кончину, но также избавило и от потребности продолжать жить со мной. И все же я не очень скорблю о происшедшем, хотя, конечно, тоскую по Джейсону. Наверное, мне и в дальнейшем будет его не хватать. Но я непременно оставлю себе что-то такое, что постоянно будет напоминать мне о присутствии этого человека и поможет отчасти освежить и, если так можно выразиться, обострить эти воспоминания. Вы же знаете, что с годами память слабеет, а потому ее необходимо стимулировать какими-то напоминаниями.
— Его нет только одну неделю. Господу лишь известно, может еще и вернется…
— Сомневаюсь. — Миссис Дефорест слабо покачала головой. — Перед своим бегством он оставил письмо, в котором уведомил меня, что уезжает навсегда. А кроме того, в сложившейся ситуации едва ли ему следует надеяться на восторженный прием. К сожалению, в порыве гнева я уничтожила это письмо, хотя надо было бы оставить его и периодически перечитывать. Как-никак, а это позволило бы мне хоть изредка быть вместе с ним — если и не в реальной жизни, то хотя бы в воспоминаниях.
— Вы поистине удивительная женщина. У меня просто нет слов, чтобы выразить восхищение вашей добросердечностью.
— Но вы же сами