Таящийся ужас 3

тихо, едва слышно:
— Он убьет всех нас.
И от этих ее негромких слов мне стало так жутко, как не было еще никогда в жизни.
Утром мне позвонил Толик и сообщил, что в конторе меня дожидаются поляки.
— Но мы же договаривались на более позднее время, — сказал я с досадой. — Что там у них стряслось?
— Не знаю, что у них стряслось, но они требуют, чтобы вы немедленно приехали.
— Так уж и требуют? — не поверил я.
— Именно требуют. Они настроены агрессивно, по-моему.
— Хорошо, — буркнул я. — Через полчаса буду. Слушай, я там вчера бросил возле конторы свою машину — она цела?
— Кажется, цела.
— Ну ладно, сейчас я приеду.
Я положил трубку и пошел на кухню, где Светка готовила завтрак.
— Светик, родной, мне нужно ехать в контору.
— Ты уезжаешь? — Она растерянно опустилась на табурет. — А как же я?
— Я ненадолго. Ты ничего не бойся. Главное — никого не впускай в квартиру и держи окна закрытыми. Хорошо?
Она кивнула.
— Помни, что скоро придет участковый врач. Сначала спроси через дверь…
— Да знаю я, — махнула она рукой. — Только не задерживайся долго. Обещаешь?
— Обещаю. И не забывай про газовый баллончик.
— Да помню я все, — и она вздохнула.
Поляки сидели у стола и дымили сигаретами. Пепельница была заполнена окурками.
— Здравствуйте, — сказал я, входя.
Поляки кивнули в ответ, и в их взглядах я прочитал неприязненную настороженность. Толик глазами дал мне понять, что дела плохи.
— Мы пришли ранее намеченного срока, чтобы выяснить некоторые важные вопросы, — сказал Тадеуш. — Мы столкнулись с ситуацией, в которой имеются неясные моменты.
Казимир старательно отводил взгляд в сторону.
— Как любые предприниматели, или, если хотите, капиталисты, мы считаем, что имеем право на изучение рынка, — продолжал Тадеуш. — Знакомясь с рынком, мы рассматриваем и прорабатываем различные варианты, чтобы выбрать наиболее для нас подходящий. Это практика, принятая во всем цивилизованном мире. И вдруг замечаем, что за нами устанавливается слежка.
— Какая слежка? — опешил я.
— Ваше недоумение лишь подтверждает наши предположения. Ваш товарищ, — Тадеуш кивнул на Толика, — проявлял чрезмерное любопытство, когда мы беседовали с одним из наших потенциальных компаньонов.
Я поднял руку, прерывая его:
— Я понял, о чем вы говорите — о баре «Интуриста». Поверьте, это было случайное совпадение — то, что вы и наш сотрудник там встретились.
— Мы тоже так сначала подумали, — жестко сказал Тадеуш. — Но сегодня мы узнали, что человек, с которым мы беседовали в баре, арестован.
— Соколовского арестовали? — вырвалось у меня.
Поляки переглянулись.
— Все это слишком некрасиво выглядит. Мы знаем, что у вас были трения с паном Соколовским, но методы, которые вы применяете в борьбе со своими конкурентами…
— Я не знал, что его арестуют! — крикнул я. — Не знал, поймите!
Тадеуш резко встал.
— Мы не хотим иметь с вами дела. Очень жаль потерянного времени.
Они вышли, даже не прикрыв за собой дверь. Я услышал, как на улице взревел двигатель их автомобиля.
— Неужели то, что они сказали, — правда? — спросил Толик, во все глаза глядя на меня…
Мне хотелось убить его сейчас за этот вопрос.
Дверь я открыл своим ключом. В квартире было тихо. Я заглянул на кухню, Светки там не было. Странно, что она не вышла из комнаты на шум открываемой двери. Я медленно пошел по коридору в зал. Я шел и ждал, что сейчас она выйдет мне навстречу, но было тихо, и только дядя Леша посапывал в спальне. Я вошел в комнату и наткнулся на Светку. Она стояла, притаившись, у стены и держала в вытянутой руке баллончик с газом.
— Что будем делать с дядей Лешей? — спросила она меня, разливая по тарелкам борщ.
— Папрыкина приходила сегодня?
— Врач-то? Приходила.
— Что она говорит про него?
Светка села напротив меня и тяжело вздохнула.
— Она сказала, что надо его везти обратно в больницу. И еще… Она говорит, что лучше бы нам оставить надежду.
Я пристукнул кулаком по столу:
— Вот дура! Как она может такое говорить — ведь она врач!
Светка придержала мою руку своей:
— Врачи обязаны говорить ложь во спасение, но у нас другой случай, Эдик. В этой лжи никто не нуждается. И ты, и я понимаем, что дяде Леше в больнице будет лучше, чем здесь. И еще мы понимаем, что надежды у нас действительно осталось мало.
Я вздохнул.
— Только не вздыхай так, — попросила она.
— Хорошо. Я подумаю о том, что ты мне сказала. Кстати, когда у тебя следующий зачет?
— Завтра. В десять часов мне надо быть в институте. Наверное,