В третьем выпуске сборника «Таящийся ужас» представлены повести писателя Владимира Гринькова, а также рассказы английских и американских писателей. Все произведения написаны в жанре, соединяющем в себе элементы «страшного» рассказа и психологического триллера. Публикуется впервые. Для широкого круга читателей.
Авторы: Роальд Даль, Уоддел Мартин, Блок Лоуренс, Дерлет Август, Гриньков Владимир Васильевич, Пронзини Билл, Флетчер Флора, Сэмброт Уильям, Липман Клер, Куин Сибери, Уайт Эдвард Лукас, Веркоу Энтони, Кэррол Сидней, Ллойд Чарльз, Теридьон Пол, Буррадж А. М., Макардуэл Дэвид, Рубин Мэнн, Артур Джон, Бурк Джон, Холтрехт Монтегю, Липман Майкл
нелепой и бессмысленной жизни, это то, как дядя Леша берет из моих рук топор и пробует пальцем его лезвие.
И я увидел эту трубу! Она уходила куда-то вдаль, и там, в самом ее конце, разливался мягкий и теплый свет. Этот свет нес покой и умиротворение. Тихая музыка, едва слышная, доносилась до меня, и эта музыка была так прекрасна, что я хотел заплакать, но ведь умершие не плачут. Здесь, у входа в трубу, я увидел тетю Таню и Светку.
— Ну наконец-то! — радостно воскликнули они. — Мы уже тебя заждались. Пошли, что ли?
— Подождите, — остановил я их. — Сейчас дядя Леша должен нас нагнать.
И он появился. И нам всем стало радостно, потому что теперь мы снова были вместе.
— Вот здесь я остановился в прошлый раз, — сказал дядя Леша. — Ну что — пойдем? Посмотрим, что там дальше.
И мы переступили порог и пошли. И чем дальше мы шли, тем ярче становился свет. Его было очень много, он слепил глаза, мы шли. Мы шли, и света становилось все больше и больше.
Гостиницу я увидел сразу, как только завернул за угол. Она стояла в конце небольшой площади, как бы замыкая ее: небольшое двухэтажное здание желтого цвета. Над входом красовалась вывеска: «Гостиница „Центральная“». Хвостик у буквы «р» отсутствовал.
Я пересек площадь и очутился перед выщербленным крыльцом гостиницы. Потеки на ее стенах и обвалившаяся местами штукатурка не оставляли никаких надежд на приличные апартаменты. Мне сразу вспомнились десятки подобных гостиниц в других маленьких городках.
Сидевший на лавочке человек кавказского вида поднялся мне навстречу:
— Извините, у вас не будет монеты — позвонить?
Я порылся в карманах и извлек пригоршню мелочи.
— Вах, — обрадовался он, — вы очень меня выручили. Спасибо, — и побежал к телефону-автомату.
В гостинице было тихо, ослепительно блестели свежевыкрашенные полы, и даже дорожка в коридоре не была вытерта.
— Что вы хотите? — услышал я голос за спиной.
Обернувшись, я увидел женщину средних лет и средней внешности — типичного гостиничного администратора, что подтвердила и табличка на двери за ее спиной.
— У вас можно поселиться дня на три? — поинтересовался я, стараясь заранее прочесть ответ в ее глазах, спрятанных за затемненными стеклами очков.
Мог бы и не стараться. Она ответила так, как ответил бы любой, уважающий себя администратор гостиницы на ее месте:
— Свободных номеров нет.
— Что же делать? — задал я глупый вопрос. — Мне негде остановиться.
Она ничего не ответила.
— А как в других гостиницах с местами? — продолжал я.
— У нас в городе больше нет гостиниц, — отчеканила женщина.
— Как это «нет»? — удивился я. — В любом, уважающем себя городке есть Дом колхозника.
— Но вы же не колхозник, — с обезоруживающей логикой пояснила администратор.
Хлопнула дверь. Кавказец, судя по всему, имел очень приятный разговор по телефону, потому что был чертовски весел. Мотивчик, который он напевал себе под нос, отдаленно напоминал «Сулико». Увидев нас, он смолк, и после раздумья, длившегося ровно мгновение, все понял:
— Тебя, дорогой, что — не селят?
Я промолчал, не зная, надо ли отвечать.
— Не селят, — сделал вывод кавказец. — Ах, Лилия Константиновна, что же вы делаете?
То, что администратора зовут Лилия, я лишь догадался, потому что кавказец произнес это имя как Лыла.
При виде кавказца
