Таящийся ужас 3

пропал? — Не выдержала наконец женщина.
— Может, он действительно спит? — сказал я. — Стоит постучать еще разок.
— А в окно нельзя заглянуть? А то мы поднимем своим стуком всю гостиницу.
— Ошибаетесь, — сказал я. — Никто здесь не выходит из номеров, даже если в соседнем номере убивают человека.
Я все-таки вышел на улицу. В номере Архабова по-прежнему горел свет. Шторы были задернуты, но не до конца. В узкую щель виднелась комната. Я привстал на цыпочки и заглянул в окно. Архабов сидел на стуле, уткнувшись лицом в кипу лежащих перед ним на столе бумаг. Его правая рука плетью висела вдоль ножки стола, касаясь пола кончиками пальцев. В его позе была та безжизненность, которая отличает мертвого человека от спящего.
— Ну что там? — спросила женщина, когда я появился в коридоре.
Я с тоской посмотрел на нее и виновато отвел глаза:
— Подождите немного, сейчас я вам расскажу.
«Надо, чтобы она не пошла за мной. Не следует ей этого видеть».
— Посидите здесь, — попросил я. — Я скоро.
Она послушно опустилась на диван.
Заглянув в комнату администратора, я спросил:
— У вас есть вторые ключи от номеров?
— А что случилось?
— Одному из постояльцев стало плохо, а дверь заперта.
— Это вы о ком?
— Об Архабове. Он живет на первом этаже, в «люксе». Я заглянул в окно: он, кажется, без сознания.
— Так надо постучать к нему, — недовольно сказала администратор.
— Уже стучали.
— Может, человек спит, — она повысила голос. — И вам советую идти отдыхать.
— Еще раз спрашиваю: у вас есть ключи?
— Выйдите отсюда! — закричала она. — Сколько же можно?!
Я подошел к ее столу и, наклонившись, прошипел:
— Если вы сейчас не дадите мне ключ от «люкса», я выбью там дверь.
— Только попробуйте. — Она смотрела на меня с ненавистью. — Я вызову милицию.
Я выскочил в коридор. Жена Архабова сидела на диванчике, глядя на меня округлившимися глазами. Она все слышала. Я подошел к двери «люкса» и с силой по ней ударил. Замок был так себе, и дверь сразу распахнулась.
— Что вы делаете?! — завопила администратор.
Я вошел в номер. Архабов даже не пошевелился. Я взял его руку — она уже была холодной.
— Как вы посмели? — ворвалась в номер администратор.
— Вызовите милицию, — сказал я, оборачиваясь. — И «скорую». Нет, «скорую» не надо, поздно.
Она наконец поняла и попятилась к двери, не в силах оторвать взгляд от покойника. Наткнувшись на входящую в дверь жену Архабова, она вскрикнула и бросилась вон.
— Не надо сюда входить. — Я попытался вывести женщину в коридор, но она неожиданно с силой толкнула меня и вбежала в номер.
Я не знал, что мне делать. Она схватила Архабова за плечи и подняла. Его глаза были закрыты. Настольная лампа освещала бледное лицо, на котором осталось выражение невыносимой муки.
— Что это? — показала она пальцем.
И я увидел: вся шея Архабова была в синих пятнах. Кое-где виднелись глубокие царапины.
— Не знаю. — Я был потрясен. — Час назад этого не было — это точно.
Она заплакала и опустилась на колени. Архабов сидел на стуле, запрокинув голову, словно хотел внимательно рассмотреть потолок. Женщина, продолжая плакать, обняла холодное тело и крепко к нему прижалась. Я ощутил, что меня бьет озноб. Уж лучше я подожду в коридоре.
Опять приехал капитан. Он сразу же пошел в «люкс» к Архабову, а усатый сержант кивнул мне, как старому знакомому. Я заглянул в номер.
— Вы жена? — спросил капитан, и женщина кивнула.
— Обождите в коридоре. Толя, проводи ее.
Сержант взял женщину под руку, но она покачала головой:
— Я сама.
Ее лицо было измазано растекшейся тушью. Когда она вышла, капитан подошел к трупу, всмотрелся и ткнул пальцем в синяки на шее:
— Его задушили. Очень характерные повреждения.
Потом он обратился ко мне:
— Если не ошибаюсь, это он был сегодня с вами, когда мы работали наверху?
Я кивнул.
— Вы обнаружили труп?
— Да. К нему приехала жена, но он не открывал дверь. Тогда я заглянул в окно и увидел.
— Он был именно в таком положении?
— Нет, он лежал на столе, — сказал я и осекся.
Ведь Архабов лежал, уткнувшись лицом в бумаги. Их было много, этих бумаг, целая стопка. А сейчас стол был чист. На нем осталась только лампа.
— А прямо вы его посадили?
— Нет, это сделала его жена.
— Ничего нельзя трогать, — сказал капитан, ни к кому конкретно не обращаясь.
Я выглянул в коридор: жена Архабова сидела на диване и курила. Я увидел, что она опять плачет. Может быть, это она забрала бумаги со стола? Но зачем? И куда она их дела? Уж не в ту ли черную сумочку,