Таящийся ужас 3

его не сморил сон. Он положил голову на стол и заснул. Лампы в коридоре были погашены, горела только одна — на столе дежурной сестры.
Среди ночи дверь восьмой палаты открылась. Баклагов вышел в коридор, осмотрелся. Убедившись, что здесь никого нет, кроме спящего Матвеева, он подошел к укрытому телу и приподнял край простыни. Лицо Паши заострилось, и чем-то он сейчас напоминал воробья. Баклагов долго рассматривал его, потом накрыл простыней и скрылся в палате. Больше в эту ночь он в коридор не выходил.
Утром покойника увезли. Милицейский капитан, хмурый и неразговорчивый, составил какие-то бумаги и дал подписать их Вите и Матвееву. Матвеев подписал сразу, не читая, а Вита пыталась прочитать, но неожиданно разрыдалась и подписала, не дочитав. Капли ее слез капитан молча смахнул рукавом своего кителя. Доктор Родионов стоял в стороне, кусая губы.
— Где у вас приемный покой? — спросил капитан. — Там вчера наш работник шапку свою забыл.
— Лейтенант, что ли? — вспомнил Матвеев. — Тот, что вчера нам больного привез?
— Да, — сказал капитан и потер глаза рукой. — Тот самый.
— Я провожу вас, — сказал Матвеев.
Они вышли на улицу и направились к соседнему корпусу.
— Он на стуле ее оставил, — сказал Матвеев. — Когда он уже уехал, я заходил туда и видел, что она лежит.
Шапка с кокардой так и лежала на стуле.
— Я забираю ее, — сказал капитан дежурному врачу.
— Забирайте, — пожал плечами врач. — Пусть не забывает в следующий раз.
— Он уже никогда ничего не забудет, — сказал капитан. — Он застрелился вчера.
Врач вздрогнул и поднял глаза на капитана.
— Как… застрелился? — спросил с запинкой Матвеев.
— Небрежное обращение с оружием, — сказал капитан. — Сдавал пистолет после дежурства, а в стволе оставался патрон.
Он взял шапку лейтенанта в руку и вышел.
— Надо же, — пробормотал врач. — Совсем молодой был. Ты видел его вчера?
— Видел, — сказал Матвеев. — Он больного привез.
— Да, — кивнул врач. — Он еще ему наподдал здесь немного, кажется.
Спустя полчаса Матвеев встретил Баклагова в коридоре. Он уже было прошел мимо, потом, словно что-то вспомнив, сказал Баклагову в спину:
— Погиб лейтенант, тот, который тебя вчера сюда привез.
Баклагов замер, но не обернулся.
— Застрелился он, — сказал Матвеев. — По неосторожности.
— Он бил меня вчера, — сказал Баклагов, не оборачиваясь, и пошел дальше.
Зачем он это сказал? Чтобы показать, что не простил?
Матвеев нагнал его и, схватив за плечо, развернул к себе лицом:
— А Пашу покойного, санитара нашего, ты тоже не простил после смерти?
— А я на него зла и не держал, — спокойно ответил Баклагов и осторожно высвободил плечо. — Нельзя зло держать — аукнется оно после.
— Меня, может быть, скоро выпишут, — сказал Коля. — Родионов сегодня сказал.
Баклагов повернулся к нему и посмотрел долгим взглядом.
— Да, брат, вот так-то, — сказал Коля. — Домой отправят.
— Ты работаешь?
— А как же, — Коля улегся на кровати поудобнее. — Я токарем на «Штамповщике» — знаешь?
— Знаю, — сказал Баклагов.
— А сам-то ты где работаешь?
— Нигде.
— А живешь?
— Нигде.
— Как это — нигде? Ты не местный, что ли?
— Не местный.
Коля приподнялся на локте:
— А «Штамповщик» наш откуда знаешь? Бывал там?
— Нет, — сказал Баклагов. — Я вообще первый раз в вашем городе.
— Ничего не понимаю, — замотал головой Коля.
— И я не понимаю, — спокойно сказал Баклагов. — Просто знаю про твой завод — и все. К нему шестым трамваем можно доехать, да?
— Можно, — кивнул Коля.
— А директорский кабинет у вас на третьем этаже. Так?
Коля лег на спину и рассмеялся.
— Да ты меня просто разыгрываешь. Ты был у нас на заводе.
— И у тебя в цеху есть собственный шкафчик для вещей, — продолжал Баклагов. — На дверце старый календарь висит: там рыбак с удочкой на картинке.
Коля перестал смеяться и лежал, глядя в потолок, мучительно о чем-то размышляя.
— Может, ты мне еще скажешь, за какой год этот календарь? — наконец спросил он.
— Там только две первые цифры видны, — сказал Баклагов после небольшой паузы. — Единица и девятка, а дальше пусто — оторван. Я же говорю — старый календарь.
Коля смотрел в потолок, и на его лбу выступали капли пота.
— Лоб вытри, — сказал Баклагов. — Что это с тобой?
— Душно мне чего-то, — не поворачивая головы, хрипло сказал Коля. — Жарко здесь очень.
Вечером Родионов вызвал Баклагова к себе в кабинет и беседовал с ним полчаса. Удовлетворившись беседой, он назначил дополнительные