Таящийся ужас 3

Матвеев.
— Во что? Ты можешь мне объяснить, во что я должен верить?
— Он убьет еще кого-нибудь. — Матвеев наконец поднял глаза на доктора. — Я не знаю, почему это происходит…
— Что именно происходит?
— Не знаю, — пожал плечами Матвеев. — Не могу объяснить.
— В таком случае помалкивай об этом, — посоветовал Родионов. — Так-то будет лучше.
— Кому будет лучше?
— Тебе в первую очередь.
— Вот как?
— Конечно, — кивнул Родионов. — Помни, что в палатах есть свободные места.
— Вы мне угрожаете?
— Нет, — покачал головой доктор. — Просто советую. Ты сам подумай, как твой рассказ воспримут посторонние люди.
— Но вы ведь тоже все это видели. Вы подтвердите то, что я скажу.
— Нет, не буду подтверждать.
— Почему?
— Потому что не хочу занять соседнюю с тобой койку.
— Какую койку? — упавшим голосом спросил Матвеев.
— В одной из палат нашей больницы.
В палату весть о гибели медсестры принес Коля. Когда он сказал об этом, все одновременно повернулись к Баклагову.
— Жалко ее, — сказал Баклагов и закрыл глаза.
Коля сел на свою кровать, хотел лечь, но потом передумал и, наклонившись к Баклагову, поинтересовался:
— А больше ты ничего не хочешь сказать?
— О чем? — спросил Баклагов, не открывая глаз.
— Не дури, — сказал Коля. — Мы же все слышали, как ты предупреждал доктора сегодня утром.
Он обернулся, ища поддержки у присутствующих. Все согласно закивали.
— Да, припадок у меня был что надо, — произнес Баклагов. — Опять я, наверное, бредил, да?
Дверь приоткрылась, и кто-то крикнул:
— Гончаров есть? Жена пришла.
— Ну ладно, после поговорим, — сказал Коля, поднимаясь.
На обед Баклагов не пошел. Лежал в пустой палате, закинув руки за голову, и даже не пошевелился, когда вошел Матвеев. Только спросил:
— Ко мне?
— К тебе, — сказал Матвеев, присаживаясь рядом. — Я поговорить с тобой хочу.
— О чем? — спросил Баклагов безо всякого интереса.
— О Паше, санитаре нашем. Что вы с ним не поделили?
— Когда?
— В тот вечер, когда он погиб.
— Ничего мы с ним не делили.
— Но он злой тогда пришел в дежурку.
— Да, он зол был в тот вечер, — согласился Баклагов. — Он, наверное, всегда такой.
— У вас был какой-то разговор с ним?
— Он рассказал мне нечто неприятное, — сказал Баклагов после некоторой паузы. — Он был жесток, очень жесток.
— Вот как?
— Да. Он дал мне понять, что я — никто.
— Это и есть его жестокость?
— Это очень жестоко, — спокойно сказал Баклагов. — Даже то, что он меня потом бил, потрясло меня меньше, чем его слова.
— Он бил тебя? — вскинул брови Матвеев.
— Да, в живот.
— За что?
— Ни за что, а для чего, — поправил Баклагов. — Он хотел показать мне, кто здесь хозяин. Он хотел унизить меня.
— А тот милиционер, который тебя привез сюда? — спросил Матвеев. — Он ведь тоже тебя бил, не так ли?
Баклагов повернулся к санитару и внимательно посмотрел на него.
— И он бил. Они оба творили зло.
— Это ты так решил?
— Я ничего не решил, — сказал Баклагов.
— Как же ты ничего не решил? — удивился Матвеев. — Они ведь оба погибли.
— А при чем тут я?
— И в случае с Витой ты ни при чем?
— Конечно.
— А твои слова сегодня утром? Ты ведь умолял не выпускать ее.
— Вот видишь, — спокойно сказал Баклагов. — А ты пытаешься доказать, что я виновен в ее гибели.
— Я ничего не пытаюсь доказать, — поморщился Матвеев.
— А чего же ты хочешь?
— Я хочу…
Матвеев осекся, увидев, как пошло багровыми пятнами лицо Баклагова.
— Они опять идут, — пробормотал в ужасе Баклагов и показал рукой на дверь. — Они идут!
Он приподнялся на кровати, ловя воздух ртом.
— Кто идет? — спросил Матвеев.
— Не знаю! — выдохнул Баклагов. — На меня оттуда повеяло злом!
— Не дури, — сказал Матвеев. — Успокойся.
Баклагов с лихорадочной поспешностью залез под одеяло. Его трясло. Матвеев подошел к двери и распахнул ее. Коридор был пуст, и только доктор Родионов стоял у стола дежурной медсестры, разглядывая разложенные там бумаги.
— Перестань, — сказал Матвеев. — Там никого нет.
— Закрой дверь, — попросил Баклагов. — Оттуда холодом тянет.
Коля появился в палате через два часа. Он был хмур и неразговорчив.
— Как свидание? — поинтересовался Баклагов.
— Нормально, — буркнул Коля. — Просто великолепно.
— He переживай, — посоветовал Баклагов. — Перейдешь на другую работу — и все.
Коля замер, осмысливая услышанное.