В третьем выпуске сборника «Таящийся ужас» представлены повести писателя Владимира Гринькова, а также рассказы английских и американских писателей. Все произведения написаны в жанре, соединяющем в себе элементы «страшного» рассказа и психологического триллера. Публикуется впервые. Для широкого круга читателей.
Авторы: Роальд Даль, Уоддел Мартин, Блок Лоуренс, Дерлет Август, Гриньков Владимир Васильевич, Пронзини Билл, Флетчер Флора, Сэмброт Уильям, Липман Клер, Куин Сибери, Уайт Эдвард Лукас, Веркоу Энтони, Кэррол Сидней, Ллойд Чарльз, Теридьон Пол, Буррадж А. М., Макардуэл Дэвид, Рубин Мэнн, Артур Джон, Бурк Джон, Холтрехт Монтегю, Липман Майкл
цвет его лица.
— Эй, — позвал Матвеев. — Ты меня слышишь?
— Он совсем плохой, — сказала за его спиной медсестра. — Лекарства ему почти не помогают.
— Что ты ему колешь?
— Я — ничего. Родионов сам им занимается.
— Сам? — Матвеев резко повернулся к ней и тут же опустил глаза, обо всем уже догадавшись.
— Да, конечно, сам — как же иначе.
Он взял рукой лицо Баклагова и повернул к себе. Глаза больного смотрели сквозь него, не узнавая.
— Хорош, — пробормотал Матвеев. — Ничего не скажешь.
Он повернулся к медсестре:
— Где сейчас Родионов?
— У главного. — Она вздохнула. — У него неприятности какие-то, комиссия третий день работает.
— Неприятности? — вскинул брови Матвеев.
Медсестра оглянулась на дверь и сказала, понизив голос до шепота:
— Там какая-то история всплыла некрасивая, вроде партия медикаментов пропала три года назад.
— Их Родионов украл, что ли?
— Он их и в глаза не видел.
— Почему же у него неприятности?
— Все валят на него.
— Зачем?
— Его место кому-то понадобилось.
— А ему что — в тюрьму идти из-за этого?
— Ну ты же видишь, что делается, — развела руками медсестра. — Все это так неожиданно.
— Да, пожалуй, — пробормотал Матвеев и повернулся к Баклагову.
Ему показалось, что взгляд Баклагова принял осмысленное выражение.
— Привет, — сказал Матвеев.
Баклагов расцепил свои коричневые губы и произнес с усилием:
— Привет.
— Я хочу поговорить с тобой.
— О чем?
— Выйди, пожалуйста, — попросил Матвеев медсестру.
Когда дверь за ней закрылась, он придвинул к кровати стул и сел. Баклагов молча следил за его действиями.
— У Родионова неприятности, — сказал Матвеев. — На него вешают дело, к которому он не имеет никакого отношения.
— Бывает, — сказал Баклагов. — Такое иногда случается в жизни.
— Говорят, он тобой лично занялся?
— Ты же видишь, — слабо улыбнулся Баклагов.
— Он хочет помочь тебе.
— Возможно.
— Он вообще отличный врач — любого может поставить на ноги.
— Возможно.
— Что ты заладил — возможно, возможно, — раздраженно сказал Матвеев.
— А ты что-то другое от меня хочешь услышать? — спросил Баклагов и посмотрел Матвееву в глаза.
— Мне кажется, что у Родионова неприятности начались не просто так.
— Неужели?
— И то, что его место кому-то якобы понадобилось, — это все чепуха, — продолжал Матвеев. — Ведь до этого все было спокойно.
— До чего — «до этого»? — спросил Баклагов.
— До того, как он вплотную тобой занялся.
— Может быть, это просто совпадение? — спросил Баклагов, и Матвееву в его голосе послышалась насмешка.
— У меня свои соображения на этот счет.
— Поделишься?
— Я только хочу понять, почему все это происходит. Откуда ты ехал, когда тебя сняли с поезда?
— Не помню.
— Неправда.
— Правда.
— А куда ты ехал?
— Не знаю.
— У тебя проблемы с памятью?
— Моя память не хуже твоей.
— Но почему же в таком случае ты говоришь, что…
— Мне надоел этот разговор, — сказал Баклагов. — Давай о чем-нибудь другом.
— У тебя есть родственники?
— Есть.
— Где они?
— Один из них сидит возле меня.
— Я серьезно.
— И я серьезно. Все люди — родня. Или ты будешь с этим спорить?
— Хорошо, я по-другому спрошу. У тебя есть близкие родственники?
— Близких нет.
Дверь открылась, и в комнату заглянул Родионов.
— Матвеев, зайди ко мне, — сказал он и исчез.
— Бледный какой-то, — сказал Баклагов. — Видимо, всерьез за него взялись.
Матвеев запер дверь палаты и пошел в кабинет Родионова. Доктор широкими шагами мерил комнату. Увидев Матвеева, он резко остановился и сунул руки в карманы брюк.
— Вы что-то хотели мне сказать? — спросил Матвеев.
Взгляд доктора метался по комнате, ни на чем не останавливаясь. «А ведь он добьется в конце концов своего, — подумал Матвеев с неприязнью, которая для него самого была неожиданной. — Он угробит Баклагова. У него чертовски богатый опыт, и он сделает это так, что никто и не поймет, что же произошло на самом деле. Никто, кроме меня. Эти инъекции, постоянное наращивание доз — все выглядит как отчаянная борьба за здоровье Баклагова. Но он уже покойник».
— Дело вот в чем, — сказал Родионов и, вынув из карманов руки, потер, словно они у него озябли. — Я хочу попросить о небольшом одолжении. Не могли бы вы сказать, если вас об этом кто-то будет спрашивать, что три года назад, осенью, вы получали для меня кое-какие лекарства?
