Главная героиня, в поисках клада, попадает в таинственный и загадочный мир Сибирской тайги. Оставшись наедине с природой, ей приходится подчиниться законам тайги и отказаться от условностей цивилизации.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
неясный им поворот в пронзительно-голубом небе и вышло как раз впереди по курсу — дорога оказалась под его прямыми лучами на всем обозримом протяжении.
— Достукались! — рявкнул Махалов под надсадный хохот Хрипаткова.
Тут само собой вспомнилось и про заводь.
— Васенька, сколько идти?
— Километр! — уверенно ответил Вася, ковыряя босой ногой землю.
Шли полчаса долиной Оя. Красота скал, холмов и лесов поражала, солнечный свет чудно дробился в неспокойных шумных водах. Но где же здесь километр?! Они идут уже примерно три… и никаких признаков поворота.
— Так сколько осталось, Васенька?!
— Километров пять!
Прошли еще примерно с километр.
— Вася! Как думаешь, сколько отсюда до деревни?
— Километра два!
— А до порогов?
— Километра три!
Только тут одновременно и до Махалова, и до Павла окончательно дошла простая истина: у Васеньки нет ни малейшего представления о том, что же такое километр!
— А сколько времени идти до порогов?
— Час!
— А сколько мы шли от деревни?
— Ну… полчаса.
Та-ак… И о часах Васенька имел такое же сверхсмутное представление. Становилось окончательно непонятно, сколько же идти до заводей и порогов, и где они вообще находятся. И тут вдруг появились заводи!
Появился мост через Ой, а сама река уходила тут в сторону, делала огромную излучину, и там, куда било течение, образовались постепенно огромные, глубокие ямищи, в два роста глубиной, и метра четыре в диаметре. Вода в них была чуть теплее, чем ревущая, летящая вниз вода Оя, а главное — куда спокойнее.
— Привал!
— Купаться можно?
— Нужно!
— А на речке кататься?
— Можно, только осторожно. Я сейчас пойду с вами.
— А давайте сразу и позавтракаем! — предложила практичная Ира.
— Конечно! Дима, накупаешься — воды! Сделаем чай. Ира, порежешь бутерброды?
— Сделаю.
Махалов почти снял штаны, чтобы броситься в прозрачно-зеленую, с салатным отсветом, воду. Кто-то дернул его за руку.
— Эй, дядя… можно, я веревку отцеплю?
Хрипатков едва не утонул, зайдясь в воде от приступов восторга. Он встал в воде солдатиком, впился глазами, боясь упустить хоть мгновение. К удивлению, даже к разочарованию Хрипаткова, Махалов расплылся в довольно счастливой улыбке:
— Отцепляй, мальчик, отцепляй… Ты отсюда идешь домой?
— Ну…
И счастливый Махалов радостно бросился в воду. Ирка мало каталась на речке — ей было время делать бутерброды. А кататься стоило, испытывая тугие толчки снизу в ноги и в живот, пролетая над серо-черными, зловещего вида камнями.
Здесь, у реки и уже днем, бабочек было невероятное количество. Словно дымок поднимался над заводями с мелкой водой, где насекомые рисковали пить. Но это был, конечно, не дымок: вились, танцевали в воздухе, беспрерывно поднимались и опускались сотни бабочек различных видов, поражая разнообразием цветов и форм.
Что это — черное, длинное, извивается у берега? Два ужа плыли через Ой, течение сносило их безжалостно.
Иволги носились над водой. Оляпка нырнула в Ой на глазах у детей, ухитряясь плыть против течения.
Сияние солнца, отражавшееся от воды, глянцевый блеск листьев — все это било в голову, как молодое вино.
После купания кожу стянуло, все стали еще бодрее, энергичнее. Кое у кого не попадал зуб на зуб, но аппетит прорезался у всех. Махалов устыдился своего отношения к Васеньке, глядя, как исчезают бутерброды в маленьком смуглом животе. «Он же голодный! Чем они кормят детей?!» — промелькнуло в голове у геолога.
— А можно, я с вами?
Махалов поперхнулся бутербродом:
— Категорически нельзя!
— А почему?
— А тебя что, родители не ждут сегодня?
— Ждут… И завтра подождут.
— Нет уж! Мы и завтра тоже не вернемся.
— И после-послезавтра подождут.
— Нет! С нами тебе нельзя, ты у нас точно потеряешься!
— Не потеряюсь.
— Давай не будем спорить, мальчик. Сейчас ты пойдешь домой, а с нами — не пойдешь. С нами нельзя.
Васенька ковырял пальцем в носу, плаксиво опустил концы губ книзу. Когда отряд начал подъем, Васенька ушел куда-то вбок от отряда. А Хрипатков долго вел странные, смутные речи про то, что городские ходить толком не умеют, потому что полагаются на всякие приборы, а вот люди выросшие и живущие в лесу — они запросто могут. И что в лесу главное — опыт.
— Придумали там… Компас какой-то дурацкий… — подрагивал от отвращения голос Хрипаткова, — ходят по нему, как идиоты. Вы мне скажите, куда вам придти надо — я проведу. И любой вас в Малой Речке проведет. Любой мальчишка, и куда угодно, без всякого дурацкого компаса.
