Главная героиня, в поисках клада, попадает в таинственный и загадочный мир Сибирской тайги. Оставшись наедине с природой, ей приходится подчиниться законам тайги и отказаться от условностей цивилизации.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
встал на колени, запустил руки в песок. Нет, там ничего больше не было.
— Может, песок золотой?! — изрек Алексей Никанорович дрожащим фальцетом.
Оба Стекляшкины фыркнули.
— Вот! — Саша радостно стукнул по крышке. Стоило ему провести тыльной стороной руки по внутренней поверхности крышки чемодана, как тут же проступили буквы «В.Т.», прорезанные чем-то острым. — Вот спасибо, что нашли… У деда с покоса чемодан смыло.
— Если это дедовский, так как он сюда-то попал?!
— Мой дед немного чудак был, — сказал Саша чуть смущенно, — он принципиально носил на покос еду только в «городском» чемодане. Ни котомок он не брал, ни узелков… Принципиально. Вот. А в наводнение пропал чемодан… Дед даже поболел немного с горя, а потом другой завел, посовременнее.
— Погодите, погодите, Саша… Когда было наводнение?
— В шестьдесят девятом.
— И с тех пор чемодан так замыло?! Так глубоко замыло?!
— А что ж… Тут промоина была. Видите? Вот от того куста и до того… — Саша говорил так убедительно, что все вроде бы увидели, как узкой полосой понижается поверхность террасы.
— Так все равно не может быть! Вода, получается, взяла и намыла… На такую высоту! За такое время!
— А что в этом такого странного?! Вон видите остров? Его двадцать лет назад не было…
— Так на нем же кусты!
— А потому и кусты… Если б ему было пятьдесят, тогда бы и деревья были…
— Не могу представить себе, что река так быстро работает! — признался Стекляшкин. — Я думал, тому островку тысячи лет.
— Я тоже! — поддакнула Ревмира. — Наверное, тут дело в реке… Горная, быстрая.
Саша пожал плечами. В этом он не разбирался.
— Что ж вы нам раньше не сказали?!
— А вы не спрашивали.
Из этой истории с древним чемоданом и незаконченной поножовщиной были два следствия — кратковременное и долговременное.
Кратковременное состояло в том, что Стекляшкин первым перешел реку, не дожидаясь других и не помогая Ревмире. Перешел откровенно так, чтобы в случае чего — не подставиться.
Одним из долговременных последствий этого происшествия стало то, что Стекляшкин стал постоянно носить с собой нож.
Второе долговременное следствие состояло в том, что проводник в этот вечер собрал свой матрас и отправился куда-то в лес.
— Саша, куда вы?!
— Да так…
И это было не единожды — Саша стал спать отдельно от других, в лесу. Наступал вечер, и Саша уходил куда-то, совершенно невзирая на погоду. Стекляшкин специально проследил и убедился, что в машине Саша тоже не ночует. Насколько он мог сообразить, Саша каждый раз прятался в другом месте.
Вечером пятнадцатого погода продолжала портиться. Тайга стояла молчаливая, суровая, ни дуновения ветерка. Солнце частью закрывала дымка — скорее парило, чем жарило. Мошка окончательно озверела. «Стало много мошки», — смеялся Стекляшкин. Нормальное настроение сохранялось у него и у Саши, Ревмира и Хипоня были все-таки подавлены.
За день пробили два шурфа… на северо-восточном направлении. Вдохновленный Хипоня орал, что уж третий, через 23 метра, точно окажется то, что надо. Стекляшкин же все сильнее сомневался и в кладе, и в саженях, и в Хипоне и заражал этим даже Ревмиру.
За ужином вспыхнуло пылкое обсуждение: а если придется все-таки еще бить шурфы? На вторых красных скалах? Еды-то всего на неделю! А если не хватит еды?!
Саша давно слушал все разговоры, при нем стесняться было глупо. Все уже знали, что если не по делу, то встревать в разговор он не будет. А если скажет, от этого всем будет лучше. Вот и сейчас:
— Что-то вы очень выразительно кашляете, Саша… К чему бы это?
— К еде… К еде, Ревмира Алексеевна. В тайге без еды нельзя, это верно… Только тут везде еда, только что под ногами не валяется.
— Какие-нибудь корешки? — осведомился неприязненно Хипоня.
— Не только… Это мясо, рыба, яйца, овощи. Хотите, покажу?
— Что именно?
— Ну… например, рыбу.
— Рыбу?! Здесь?!
— Рыбу…
— А ну, покажи!
Саша быстро пошел к булькающему ручейку… трудно было поверить, что тут вообще может водиться что-то кроме водомерок. По дороге он срезал прут, не замедляя шага, заточил. Подойдя, Саша резко сунул прут в воду, и вода вдруг словно закипела.
— Вот она, рыба…
Было непонятно, как упитанный хариус поместился в протоке, где, казалось, даже плотвичке не развернуться.
— Они в это время вверх идут кормиться. А утром спускаются вниз.
— Хотите, овощи покажу?
— Уже верим… Саша, нет правда, почему вы раньше нам не говорили всего этого?
Саша чесал в потылице, с ухмылкой глядел на Ревмиру:
— Давайте так… Вы мне платите, так? Я вас вожу,
