Тайна белого пятна

было бы и несложно — а поднимающуюся снизу вверх. Это неизмеримо усложняло задачу, делая ее практически невыполнимой.
Остается сидеть и ждать помощи.
Но кто за ней придет?.. Пролом, в который утянул лодку подземный поток, очень трудно заметить. Дядя, конечно, решил, что ее унесло вниз по реке. Только случайно кто-нибудь из геологов-поисковиков наткнется на этот никому не известный провал. Сколько времени придется прожить здесь в ожидании такой случайности?..
Месяц… год… десять лет!.. Столько же, сколько пробыл здесь Грачев, пока она -тоже совершенно случайно — не попала в его владения.
Десять лет!
Зина попыталась представить себе такой срок.
Четыре тысячи дней одиночества! Четыре тысячи дней не видеть человеческого лица, не слышать ничьего голоса, кроме своего. Не побывать ни в театре, ни в кино, не прочитать ни одной книги, не знать, что делается на свете. Десять лет питаться зайчатиной без соли и ходить в меховых штанах… И все время одной… одной!
Когда ее найдут, ей будет уже тридцать два года… Тридцать два!..
Но это же невозможно!
Она вскочила, стиснула кулаки. В отчаянии оглянулась по сторонам. Тяжело нести свое горе человеку, когда он одинок!
Как бы ей хотелось сейчас с кем-нибудь поговорить, услышать ответный голос товарища, почувствовать рядом его плечо… Она вспомнила про отца.
Не раздумывая, столкнула лодку и взялась за весло.
Она гребла потихоньку — рука еще немножко побаливала, а бензин следовало сохранить — мало ли что ждет впереди…
Черная стена берега нависала над лодкой, такая же неприступная и .высокая, как и на той стороне.
Она привязала лодку возле знакомых кустов тальника. На полянке ив травы поднимались бело-желтые солнца ромашек и высокие стрелки, усыпанные мелкими розовыми цветами. Зина раньше не встречала таких цветов и не знала, как они называются. Она нарвала их целую охапку и рассыпала у каменной перегородки склепа.
Подкатила сюда же обломок базальта, села на него.
Прислонилась головой к прохладным камням.
— Мне сейчас здорово трудно, папка… так трудно…- она сердито смахнула кулаком навернувшуюся слезу. — Но ты не думай… это пройдет. Просто мне не хочется жить здесь десять лет, а я… я пока ничего не могу сообразить.
Солнце заглядывало в нишу, нагревая белый песок у подножья скалы. Только верх склепа был по-прежнему темен и холоден. Она ласково погладила черный базальт.
— Что бы сделал ты на моем месте?.. Как сообщить, что я здесь?.. У тебя была фляжка, которой ты доверил письмо, свою карту. И она дошла до нас, хотя через десять лет, ко дошла. Я бы тоже могла написать письмо. Может, оно дошло бы скорее, чем твое. Но у меня нет фляжки…
Зина вдруг вскочила и больно стукнулась о каменный свод.
— Так мне и надо! — сказала она, потирая ушибленное место.- Какая же я дура. Ведь я могу взять полено… простое полено! Папка, милый папка, не сердись, что я такая бестолковая. Обещаю тебе — я буду умнее… Простoе полено. Как я не сообразила этого раньше?
Кaк Зина ни торопилась обратно, все же она разыскала в кустах брошенный самострел и вспомнила про нож.
Нож следовало забрать. Она заплыла в памятную бухточку и вылезла на песок.
Ночной дождь стер все следы на берегу. Только сломанные ветви шиповника напоминали, как она продиралась через них, полуживая от боли и нервного потрясения. За кустами показалась та самая площадка…
Вот и выступ, за который цеплялись пальцы Грачева.
Нож лежал тут же, на краю обрыва. Темные ржавые пятна покрывали его желобчатое лезвие.
Но это была не ржавчина…
Зине пришлось сделать усилие, чтобы взять нож в руки. Она быстро сбежала к озеру и вымыла его…
Слабые следы пятен так и остались на когда-то чистом, блестящем клинке…
Часть шестая
ОДНА
Когда в доме поселяется женщина
Итак, Зина решила послать на волю «письмо».
В дровах, сложенных возле хижины, она отыскала подходящее сухое сосновое полено. Расколола его, выровняла плоскую сторону.
Эта несложная работа заняла уйму времени: Зина не умела обращаться с топором.
Затем, раскалив в огне золотой наконечник, воткнула в него, вместо ручки, обгорелую заячью косточку и выжгла на плоской стороне: Сообщите в поселок Таежный! нахожусь на озере, на запад от устья Черной 3. Вихорева.
Чтобы выжечь такой телеграфный текст, наконечник пришлось засовывать в горячие угли несколько раз. Но Зина осталась довольна: обугленные буквы хорошо выделялись на белой древесине, их не могло смыть водой.
Чтобы сделать полено еще более заметным, она вколотила посредине золотую стрелу.
Полено стало походить