Первая мировая война. Молодая вдова приезжает в заброшенное имение, некогда принадлежавшее ее предку, фавориту государыни Екатерины II. Жизнь в старой усадьбе мрачна и опасна, поместье полно призраков, и никаких иных объяснений, кроме мистических, дать тому, что здесь происходит, невозможно. Героиня уже близка к отчаянию, но в имение приезжает ее веселая подруга, любительница опасных приключений, которая никогда не теряет голову от страха…
Авторы: Хорватова Елена Викторовна
и Валентин, являя преимущества сельской простоты, укутались в шинель и безмятежно дремали у погасшего костра, прижимаясь друг к другу. При желании все императорские ценности можно было выловить из воды и утащить прямо под носом у охраны.
Однако это впечатление оказалось обманчивым – как только я попыталась приблизиться, Валентин открыл глаза и даже схватился за оружие. Вот что значит фронтовая закалка!
Я представила Михаила и Валентина друг другу. Салтыков, будучи близким другом покойного Ивана Малашевича, как мне показалось, испытывал сложные чувства, пожимая руку моему нынешнему мужу, но во всяком случае старался этого не выдавать.
Аня, пребывавшая в полусне, с трудом узнала Мишу, облаченного в военный френч.
Главное, на чем она сосредоточила свои усилия, были попытки заплетающимся языком расспросить меня о вчерашнем происшествии со Степанчиковым. Я пообещала рассказать ей обо всем подробно, как только она отдохнет.
Отпустив Аню и Салтыкова, мы с Мишей устроились на бережку и снова развели костер – дым хорошо отгонял проклятых комаров, которые решили присоединиться к нашей трапезе, воспользовавшись мной и моим дражайшим супругом в качестве легкой закуски.
– Правда, что Варвара Филипповна вернулась в Гиреево? – спросила я, извлекая из корзинки все, что прихватила для нашего пикника.
Да, для мещерского сыра со слезой, от которого накануне отказался капризный Степанчиков, нашлось лучшее применение. Впрочем, я не пожалела бы куска сыру даже для опасного маньяка – ведь в психиатрической лечебнице, где ему отныне предстоит пребывать, хороших сыров скорее всего не подают.
– Няня сказала, что ты приехал вместе с тетушкой.
– Да, тетя Варя уже в Гиреево, и наверное, окунулась в обычную суету, – подтвердил приятную новость Михаил. – Она просто жаждала поскорее заняться делами лечебницы.
Сон в руку. Боже, какое счастье! Варвара Филипповна уже в Гиреево и занялась делами лечебницы… Стало быть, я от них свободна. Наконец-то я снова вольная птица! Оковы труда на благо общества пали, и я вольна как ветер!
А Мишу, конечно же, больше всего интересовала история с графским кладом. Что поделаешь, пришлось удовлетворить его любопытство.
– Видишь ли, началось все с того, что мне довелось обнаружить старинную тетрадь с записью исповеди Аниного пращура, жившего в XVIII веке и пользовавшегося большим фавором у государыни Екатерины…
– И что, вскрылись какие-нибудь старые грехи? – с любопытством спросил Михаил.
– Да, не без того. – И я рассказала все по порядку: и про ларец велик, и про Шлиссельбургскую крепость, и про план-головоломку Аниного деда, перепрятавшего клад в годы Балканской войны, и про наши безуспешные поиски, и про помощь старой знахарки Сычихи, научившей меня обращению со старинными кладами…
Как только я дошла до советов Меланьи, на лице Михаила заиграла скептическая улыбка. Ох, еще один Фома неверующий! Мужчины бывают такими отвратительными скептиками…
– Я лично прежде не слышал, чтобы найденные клады вымачивали в ручьях, – усмехнулся Миша.
– Но ты прежде и кладоискательством никогда не занимался! А каждый серьезный кладоискатель от рождения знаком с такими элементарными правилами! Ты много о чем не слышал и даже не догадываешься. Я уверена, что и название «петров крест» ничего тебе не говорит. А без этой травы заниматься поисками кладов совершенно бессмысленно!
Неизвестно, куда завела бы нас наша дискуссия, но тут у меня за спиной зашуршали кусты и до отвращения знакомый голос произнес:
– Поднимите-ка руки вверх, господа!
Анна
После бессонной ночи, проведенной у костра на берегу, было особенно приятно вытянуться на своей постели под теплым одеялом и закрыть глаза. Усталое сознание недолго сопротивлялось волнам сна, и вот Аня уже плыла на этих волнах, среди каких-то смутных, но при этом сладостных образов.
Видения баюкали ее, уносили все дальше и дальше в темные глубины, и слышалась тихая, нежная музыка, и чьи-то родные голоса нашептывали ей что-то ласковое… И вдруг короткий неприятный звук диссонансом вплелся в эту успокоительную симфонию. Так трудно было вынырнуть из сна, но где-то рядом стукнула дверь, а по коридору прогрохали тяжелые шаги мужских ног, обутых в сапоги.
Аня подскочила в кровати. Она слышала выстрел или это был звук из ее сна? Где-то в парке кричали… Выстрелы и крики стали уже привычным фоном здешней жизни, но так хотелось надеяться, что это осталось в прошлом. Ведь психопат-убийца арестован, что же такое снова происходит в Привольном?
Она метнулась к окну
