Тайна царского фаворита

с корзиной в винный погреб и выдать промокшим военным по чарке винца, но в последний момент передумала. И не столько потому, что неприлично столь беззастенчиво распоряжаться чужими припасами, – уверена, что в данных плачевных обстоятельствах Анюта легко простила бы мне это самоуправство.

Просто я самым вульгарным образом побоялась открывать скучающим фронтовикам тайну места, где хранятся неисчислимые запасы спиртного, из опасения, что доблестные бойцы решатся ближайшей ночью, распугав всех призраков, взять Привольное вместе с винным погребом штурмом по правилам военной фортификации, и немногочисленный гарнизон усадьбы в лице Анны, няни и меня будет сметен могучим ураганом…

Пусть сокрытие тайны и не слишком милосердно по отношению к вымокшим под дождем бойцам, зато более чем благоразумно для обитательниц Привольного.

Урядника все не было, а члены поисковой команды, между тем, уже подкреплялись горячей пищей – овощной похлебкой и пшенным кулешом, заправленным луком и салом. А на кухне доходил поставленный кухаркой двухведерный самовар и были вынуты из кладовки банки с вареньем.

Да, когда Варвара Филипповна просила меня следить за санаторным меню, боюсь, она имела в виду какую-то иную пищу, более диетическую. Но кто в то время мог предположить столь трагическое для этого тихого уголка развитие событий?

Мы с Валентином Салтыковым на общих основаниях тоже получили по миске кулеша (кто бы мог подумать, что это так вкусно?) и уединились в малой боковой гостиной для задушевной беседы.

Малая гостиная давно не использовалась хозяйкой по прямому назначению и по первости удивляла унылой безжизненностью – укутанные полотном диваны и кресла, люстра в марле, мутные стекла в окне, клочья паутины в углах, всюду заметный слой пыли, не такой как в погребе, но все же вполне внушительный…

Впрочем, у нас сегодня были более важные дела, кроме как осматривать обстановку запущенной усадьбы. Однако Валентин все же не удержался от замечания:

– Мрачный дом. Красивый, но мрачный. И на всем печать тления…

– О, ты даже не представляешь, какая печать! – перебила его я. – Есть еще уголки, куда не проник дух ультрасовременной цивилизации. С чем с чем, а с тлением тут все в порядке. Стиль «вампир». Даже призраки по дому шляются и беспокоят нас по ночам.

Валентин посмотрел на меня долгим странным взглядом.

– Призраки? Леночка, ты о чем? – переспросил наконец он.

О, если бы я сама могла так однозначно сформулировать – о чем… Черт знает о чем, откровенно говоря.

– Не хотелось бы, чтобы ты подумал… Ну в том смысле… Понимаешь… Я хочу сказать…

Обычно я не привыкла лезть за словом в карман, но сейчас моя речь никак не желала складываться в красивые гладкие фразы, потому что слова прыгали в голове как взбесившиеся кузнечики. Махнув рукой на условности, я поспешила признаться в этой странной слабости, и говорить сразу стало легче.

– Кажется, мне полностью отказало красноречие, и есть с чего. Ночью я почти не сомкнула глаз и теперь чувствую себя похожей на снулую рыбу. Видишь ли, здесь, в Привольном, наблюдаются некие загадочные явления… Ты не думай, я и сама обычно не верю в привидения, в материализовавшиеся души прежних хозяев, бродящие по старым домам, в оживающих по ночам вампиров и прочее… И даже если духи усопших утащат меня в преисподнюю, на моей могиле в качестве эпитафии можно написать: «Она не верила в призраков… ». Но не верить – это не значит отрицать очевидное. Знаешь, я не из тех, кто вздрагивает от каждого шороха и шарахается от каждой тени, но только ночью я своими ушами слышала звуки, которых в этом доме и в помине быть не должно. Возможно предположить, что привидениям вздумалось передвинуть пару старых сундуков на чердаке, просто так – развлечения ради.

Валентин недоверчиво усмехнулся, видимо, считая мои слова каким-то странным розыгрышем. Конечно, на неподготовленного слушателя подобные речи производят странное впечатление. Но остановиться я уже не могла и продолжала говорить:

– Более того, я своими глазами видела смутный силуэт мужчины, проходящего во тьме по лестнице… Это было такое странное явление. Я даже до конца не поняла – призрак это был или все-таки человек. У меня возникла идея изготовить рогатку и расстрелять в другой раз незваного гостя мелкими камушками. Привидение этого не почувствовало бы, оно ведь бесплотный дух, а живой человек от боли и неожиданности выдал бы себя. Конечно, можно все это посчитать галлюцинациями – слуховыми и зрительными. Но мы в Привольном такого натерпелись…

Тут я более подробно коснулась всех своих ярких впечатлений, а также того, о чем знала со слов Ани. При этом я упрямо, хотя и безуспешно,