Тайна царского фаворита

помощи в этом деле, – урядника искали часа два, чтобы сообщить ему о трагедии. А когда он прибыл на место, устроил бестолковую суету, замучил нас всех расспросами, долго таскал раненых под дождем туда-сюда и в конце концов заявил, что, согласно параграфу инструкции, урядники самостоятельно заниматься уголовным сыском не имеют права и он, дескать, при получении сообщения о преступлении обязан доложить об этом становому приставу, судебному следователю и товарищу прокурора Окружного суда. И только когда прибудут судебные власти, урядник по-настоящему подключится к расследованию… А сколько уже времени потеряно! К тому же чертов дождь наверняка смыл все следы. У меня бывает чувство, что погода всегда встает на сторону наших врагов.

– Леля, так что же нам делать? – пролепетала Анна. – Ведь нельзя все оставить как есть? Уже не первая девушка в этих местах гибнет! Нужно принимать серьезные меры.

– Вот-вот, девушек убивают, урядник разводит руками, следователь из Окружного суда приезжает и, пару дней покрутившись, уезжает, заверяя, что сделает все, что в его силах… И так до нового убийства. – Задохнувшись от возмущения, Елена Сергеевна перевела дух и продолжила: – Знаешь, эту дикую карусель надо наконец пресечь. Пока мы ждали урядника, я добыла в деревне лошадь и послала человека, чтобы дал со станции телеграмму в Московское отделение Сыскной полиции с просьбой прислать сюда агента.

– А они поедут в такую даль?

– Почему бы и нет? Ведь в маленьких городах нет отделений Сыскной полиции, и уездный исправник нам не поможет, значит, сыскари обязаны выезжать на сложные случаи по всей губернии и даже по окраинам ее, – объяснила Елена Сергеевна. – Пока местные власти в московский Сыск не обращались, думали, что сами справятся, но дело зашло слишком далеко… У меня среди служащих Сыска есть один знакомый, сыскной агент Стукалин, толковый дядька, хитрован, обремененный незаурядным жизненным опытом, подагрой и многочисленным семейством. Надеюсь, он сможет приехать сам. Я размещу его здесь, в Гиреево, поближе к месту обитания покойной девушки, но если он забредет по делам в твое Привольное, придется и там его принимать. Ты, конечно, рассчитывала на покой и уединение…

– Да какой тут может быть покой! – всплеснула руками Аня. – Пусть твой сыщик приезжает, пусть хоть поселится в моем имении, только бы помог. Нельзя же допустить, чтобы убийства продолжались. Девушкам вечерами опасно выйти из дома.

– Анечка, кстати, нам с тобой сегодня придется заночевать в Гиреево, – вспомнила Леля, наливая в таз воду для умывания. – Не возвращаться же в Привольное на ночь глядя. По лесу убийцы шастают… Я, правда, не столько боюсь убийц, сколько с ног валюсь от усталости. До твоего дома я просто не дойду, тебе придется меня тащить, а если призрак снова не даст нам спать, я впаду в невменяемое состояние… А тут – тихая комната и широкая, удобная кровать. И главное – никаких призраков. У меня одна мечта – умыться и уснуть… И чтобы необычных происшествий больше не было. В такие моменты особенно остро понимаешь, что это за ценность – покой…

Но, прежде чем насладиться покоем, Елена Сергеевна решила сделать еще одно важное дело – она пошла в комнату покойной девушки, собрала ее вещи и перенесла их к себе в спальню.

– Пусть этот сундучок и укладка побудут здесь под моей охраной, – объяснила она Анне. – Потом передам их следователю или сыскному агенту. По крайней мере так у меня будет уверенность, что никакая важная для следствия мелочь не исчезнет бесследно.

– А куда же она может исчезнуть? – удивилась Аня.

– Мало ли, – пожала плечами Леля. – Вдруг девушка была хорошо знакома с убийцей, и он решится ночью проникнуть в спальню несчастной и украсть письма, или дневник, или памятную фотографию, или книгу с дарственной надписью, или еще что-нибудь, что может вывести на его след… Вполне вероятно, что преступник – человек не случайный, а связанный с жертвой, и даже довольно близко. Эта версия вполне имеет право на существование.

– Я поражаюсь, откуда тебе известны такие юридические тонкости. Подобное могло прийти в голову только полицейскому, но даже здешний урядник совершенно не озаботился сохранением вещей покойной.

– Что лишний раз доказывает – в нашей полиции, особенно сельской, служат совершенно некомпетентные люди, – бескомпромиссным тоном заявила Леля. – Я, например, нашла дневник убитой и позволила себе заглянуть в него (надеюсь, обстоятельства оправдывают подобную неделикатность). Вдруг дневник поможет следствию? У девочки была любовная история, и, судя по всему, с кем-то из здешних обитателей – о своих романтических переживаниях она пишет явно по горячим следам, а кроме наших