Первая мировая война. Молодая вдова приезжает в заброшенное имение, некогда принадлежавшее ее предку, фавориту государыни Екатерины II. Жизнь в старой усадьбе мрачна и опасна, поместье полно призраков, и никаких иных объяснений, кроме мистических, дать тому, что здесь происходит, невозможно. Героиня уже близка к отчаянию, но в имение приезжает ее веселая подруга, любительница опасных приключений, которая никогда не теряет голову от страха…
Авторы: Хорватова Елена Викторовна
порой трудно бывает понять друг друга. Впрочем, что касается меня, то я как раз видела все скрытые мысли следователя как на ладони.
– Я понимаю, почему вы не хотите связываться с этим делом, – строго сказала я, глядя ему в глаза.
– Да, дело слишком деликатное, – нисколько не смутившись подтвердил он. – Мужчины, посещающие по ночам дом одинокой вдовы, не относятся к моей компетенции.
– Конечно, вы вряд ли будете заниматься своими обязанностями с сугубым рвением, предпочитая, как обычно, поскорее уехать восвояси с уверениями в готовности сделать все, что в ваших силах, но при этом смирившись с очередным нераскрытым убийством и предоставив бедной вдове самой разбираться с одолевающими ее преступниками…
– Мадам, может быть, вы не будете столь провоцирующе дерзить? – взвился следователь. – Было бы опрометчиво думать, что следственной работой занимаются одни простофили. Уж мне-то довелось на своем веку раскрыть немало преступлений, и в этом вопросе я смело могу считать себя человеком компетентным. Поэтому ваше стремление обучать меня методам раскрытия убийств выглядит по меньшей мере странно. Да вряд ли найдется хоть один человек в Московской губернии, кто лучше меня разбирался бы в вопросах криминалистики!
Судебного следователя, что называется, понесло. Ему наконец представилась возможность блеснуть красноречием. Он долго распространялся о мотивах и побуждениях убийц, щегольнул эрудицией по поводу преступности вообще, показал себя знатоком в области психологии и даже позволил себе весьма нелестно отозваться о Сыскной полиции, поглядывая на господина Стукалина со злорадной ухмылкой.
С тех пор как в России стали широко издавать книги мистера Конан Дойла о Шерлоке Холмсе, многие слуги закона, перепутав беллетристику с криминалистикой, взяли на вооружение методы английского сыщика и норовят заниматься раскрытием преступлений, по возможности не выходя из кабинета (слава богу, хоть скрипкой не каждый из них балуется!). Однако столь же блестящими результатами, как Шерлок Холмс, может похвалиться, увы, далеко не каждый из читателей и почитателей Дойла.
Вот, например, у нашего следователя, несмотря на всю эрудицию и тягу к психологическим изыскам, результатов в расследовании, собственно, пока никаких… А поговорить-то как любит!
Я даже чуть-чуть испугалась, что придется до самого вечера слушать лекцию по вопросам теории криминалистики и уголовного права, но Стукалин, вклинившись в маленькую паузу, потребовавшуюся нашему оратору, чтобы перевести дух, умело пресек это словоизвержение.
– Милостивый государь, мы преклоняемся перед вашими научными познаниями, но нам-с, грешным, некогда витать в эмпиреях юриспруденции-с. Мы люди земные-с и к делу привычные. Все новые факты я имел честь до вашего сведения довести. Рассказ госпожи Хорватовой вы выслушали. Надеюсь, ваши выводы из того, что сообщила Елена Сергеевна, явят нам полный блеск аналитической мысли. А засим дозвольте уж мне-с в приватной беседе выведать у госпожи Хорватовой кое-какие мелочи. Не взыщите-с, служба.
Обычно полицейский делается таким оскорбительно вежливым, только когда очень зол. Да, между сыскным агентом и судебным следователем явно существуют какие-то тайные трения. Это мне не померещилось. Вероятно, приглашение следователя на нашу беседу было тонким дипломатическим ходом в понятной только господину Стукалину игре.
Следователь откланялся, а мы с полицейским сыщиком проговорили еще часа полтора. И мне показалось, что в Стукалине, наконец-то, промелькнули знакомые черты того проницательного и хитрого мужичка, способного вывести на чистую воду самого изощренного преступника. И к моим словам он наверняка прислушается всерьез. Пусть в качестве возможного убийцы Кривицкий выглядит пока не очень убедительно, но он вполне может им в конце концов оказаться.
Терентий Иванович от всех моих смутных подозрений, конечно же, не отмахнулся, а напротив, разложил все по полочкам. Более того, я даже удостоилась комплимента, на мой взгляд, весьма приятного, несмотря на его сомнительность:
– Вот за что я люблю и ценю вас, Елена Сергеевна, так за то, что при всех своих недостатках вы из тех женщин, кто не боится совать нос куда не надо!
Каково сказано!
Когда я, до предела уставшая от этой бесконечной беседы (да какой там беседы – двойного допроса с пристрастием!), но все же удовлетворенная последним поворотом событий, покинула кабинет, ко мне подошел Валентин Салтыков.
– Леля, как, однако, затянулась ваша беседа. За это время можно было раскрыть сыщику всю подноготную каждого из гиреевских пациентов и расписать их родословные
