Тайна царского фаворита

и даже звуки музыки доносятся откуда-то издалека… Ей захотелось на что-нибудь присесть и сделать пару глубоких вдохов, чтобы успокоить расшалившееся воображение.

Но Елена Сергеевна, успевшая пройти в смежное фойе, где размещалась галерея портретов в золоченых рамах, окликнула Анну из-за двери и отвлекла от видений своими вопросами.

– Это твои предки, Анюта? – поинтересовалась она, разглядывая портреты. – Надо сказать, все представители вашего рода обладали внушительной внешностью. Но вот манера письма старых мастеров отличается своей спецификой – кажется, что все твои прадеды страдали жесточайшей простудой. У всех почему-то красные носы и глаза словно бы слезятся… Какой статный генерал! И вся грудь в крестах. Кто он? Герой кавказских войн? Сподвижник Ермолова? Да, судя по всему, абрекам нелегко с ним приходилось.

Елена Сергеевна перешла к противоположной стене и остановилась у большого парадного портрета, исполненного в манере XVIII столетия.

– А вот этот куртуазный красавец в парике и бархатном камзоле наверняка и есть фаворит императрицы – у него во взгляде, несмотря на общую для вашего рода болезненную влажность, сквозит нечто призывное, что не могло остаться незамеченным государыней Екатериной. У старушки в таких делах был глаз наметан.

Но Анна, застывшая в дверях, ничего не отвечала, и Елене Сергеевне пришлось отвернуться от портретов старосветских вельмож, чтобы взглянуть в лицо их наследнице.

Держась рукой за колонну, побледневшая Аня указывала на портреты и силилась что-то сказать, но губы ее плохо слушались.

– Боже, что с тобой, дорогая? – кинулась к ней Елена Сергеевна.

– Леля, здесь кто-то был! – прошептала наконец хозяйка дома.

Госпожа Хорватова, не забывавшая о практической стороне вещей, принесла стул, отряхнув и обдув его, насколько возможно, от пыли, усадила Аню и только после этого спросила:

– Что значит – кто-то был? Тебя опять испугало привидение?

– Нет, не привидение… Леля, тут и вправду кто-то побывал! Эти портреты… они ведь были закрыты полотнами от пыли и солнечного света, а теперь все покровы с них сброшены. Часть рам висит криво, а два портрета вообще сняты со стен… Посмотри, куртуазный красавец, как ты его называешь, почему-то стоит на полу. А стена на том месте, где он прежде висел, прямо под крюком разбита… Смотри, смотри, и паркет в углу кто-то разобрал. И в том дальнем углу тоже. И за колонной…

Елена Сергеевна быстро пробежала вдоль стен, осматривая каждый закоулок.

– Ты права, – сказала она, вернувшись к Ане, не нашедшей сил встать и по-прежнему сидевшей на стуле у входа. – Паркет кое-где разобран и штукатурка местами отбита. А главное – я нашла застывший воск, накапавший с чьей-то свечи, и несколько следов мужских сапог. По виду следы довольно-таки свежие. Последнее время было дождливо, и наш тайный посетитель влез неподалеку от усадьбы в глинистую лужу, а потом принес мокрую глину на подошвах в дом… Полагаю, это не призрак – призракам ни к чему шастать по лужам под дождем!

– Няня говорила, что порой на лестнице появляются сами собой невесть чьи следы,

– отозвалась Аня. – Но она списывает это на проделки покойного дедушки.

– Сдается мне, что дедушка, мир его праху, тут вовсе ни при чем и следы образовались отнюдь не сами собой… Если мы поищем запасной ключ от этой двери, то скорее всего не найдем. Его уже кто-то прибрал… И ты ошибаешься, утверждая, что дверь в парадные покои давно не открывали… Видишь, как все, оказывается, просто – когда нас тревожит загадочный стук, который так легко принять за проявление потусторонних сил, на самом деле некто сбивает штукатурку в дальнем крыле дома. И ведь не зря же – этот некто здесь явно что-то искал…

– А что он мог искать? Что? Неужели он тоже хочет обнаружить тайник с драгоценностями моего прапрадеда? – воскликнула Аня, вскакивая со стула.

– Похоже на то, – задумчиво ответила Елена Сергеевна. – Ума не приложу, каким образом, но кому-то еще стала известна тайна твоих предков. Надеюсь только, что он пока не нашел то, что ищет, и мы сумеем его опередить.

– Почему ты так решила? А вдруг он уже нашел дедовский клад?

– Ну во-первых, в тех дырах, которые он пробил в стенах и в полу, вряд ли поместился бы ларец велик, о котором писал твой пращур. Тут и маленькую шкатулочку не спрячешь. Скорее всего наш миляга некто простукивал стены и пробивал маленькие оконца там, где, как ему казалось, можно найти подходящую для тайника полость. Ничего не найдя, он двигался все дальше, устраивая в углах эти мышиные норы… Плана у него явно нет, и поиск он ведет без всякой системы, где ни попадя.

– Ладно, допустим, –