Первая мировая война. Молодая вдова приезжает в заброшенное имение, некогда принадлежавшее ее предку, фавориту государыни Екатерины II. Жизнь в старой усадьбе мрачна и опасна, поместье полно призраков, и никаких иных объяснений, кроме мистических, дать тому, что здесь происходит, невозможно. Героиня уже близка к отчаянию, но в имение приезжает ее веселая подруга, любительница опасных приключений, которая никогда не теряет голову от страха…
Авторы: Хорватова Елена Викторовна
стукнув стулом.
– Ну уж и глупости, – забормотала ей вслед няня. – Никакие не глупости. Дело-то вдовье, молодое. А там господа хорошие есть, благородные, даже и из дворян. Вот бы и знакомство свести по-соседски. Женихи-то нынче на улице не валяются. Война всех повыбьет. Тебе бы, Нюточка, не теряться! Да видать горюшко не отболело еще…
На следующее утро Аня отправилась на прогулку по усадебному парку, вольно раскинувшемуся на многих десятинах земли. Она обошла вокруг заросшего, подернутого зеленой ряской пруда с ушедшей в землю у бережка скульптурой Венеры, посидела на шаткой, подгнившей скамье в беседке, заглянула в растрескавшийся, давно лишенный воды фонтан, пробралась сквозь заросли одичавшего жасмина, постояла у надгробия деда и бабушки, потом углубилась в дальнюю липовую аллею. Дорожка между старыми липами совсем заросла травой, похоже, здесь давно уже никто не ходил.
«Вот и моя жизнь теперь будет похожа на этот угасающий парк, – думала Аня. – В уединении и тоске можно найти свою горькую прелесть. Гулять одной по нехоженым тропинкам, чтобы никто не мешал предаваться воспоминаниям… Ведь воспоминания – это единственное, что у меня осталось».
Но из состояния поэтической грусти ее вывела няня, чуть ли не бегом бежавшая по аллее, подобрав юбки.
– Нюточка, детка, насилу тебя нашла. Ой, Божечки, запыхалась… Гость к нам пожаловал, касатка. Тебя спрашивает. Ты уж его прими, родная. А я насчет закуски и самовара распоряжусь.
– Какой гость, няня? Я не хочу никого видеть! Скажи ему, что я сегодня нездорова и вообще никого не принимаю.
– Да что ты, как можно! К нам господин офицер с визитом пожаловали, благородный человек честь тебе оказал, просит принять. А ты – не хочу! Это не по-людски!
– Не хочу. Я уже сказала. Никого принимать не буду.
– Нюточка, послушай… Господин офицер просил передать, что с поручиком Чигаревым, с Алешей твоим покойным, вместе воевал, в одном полку. Да и сам весь израненный, лицо в шрамах, места живого нету. Глядеть и то жалко. Неужто ты сослуживцу мужа, герою, за отечество кровь проливавшему, на дверь указать не посовестишься? Как хочешь, а не по-людски это, Аня.
Но Анна уже не слушала. Сослуживец мужа! Он расскажет ей что-нибудь об Алеше, о его последних днях. Господи, а она по глупости чуть было не отказала этому человеку от дома, могла ведь обидеть его, оттолкнуть…
– Няня, где он?
– Ну где ему быть – в нижней гостиной на диване сидит. Комнаты-то не все в порядке, чистых – раз-два и обчелся, куда же еще звать прикажешь, – забормотала няня. – Распорядись хоть парадные покои вычистить, Нюточка, вот и будет где гостей принять. Там, в зале-то, и танцевальный вечер устроить можно, особенно летом, пока тепло. Зимой-то в таких хоромах печек не натопишься…
– Ладно, об этом потом. Ты об угощении для гостя позаботься.
Оставив няню, Аня поспешила к дому.
В гостиной на угловом диване сидел штабс-капитан, лицо которого было обезображено несколькими глубокими шрамами. При виде Анны он вскочил с дивана. Судя по порывистости его движений, он был гораздо моложе, чем можно было бы заключить по его лицу.
– Здравствуйте, сударыня. Прошу простить, что нарушаю ваше уединение. Спасибо, что сочли возможным принять меня. Разрешите представиться – Валентин Петрович Салтыков, однополчанин поручика Чигарева. Находясь по соседству от вашего имения, в гиреевской лечебнице, счел своим долгом засвидетельствовать почтение.
– Очень приятно. Анна Афанасьевна Чигарева, – церемонно представилась в свою очередь Аня. – Рада нашему знакомству. Прошу садиться.
– Честно говоря, мы с вами давно уже знакомы, – сказал штабс-капитан улыбнувшись, от чего шрамы на его лице уродливо искривились, – хотя вы меня, мадам, вероятно, не помните.
Анна с большим удивлением вскинула на штабс-капитана глаза. «Давно знакомы? О чем это он говорит?»
– Будучи совсем зеленым, безусым юнкером, я пытался ухаживать за вашей сестрой Ниной и был принят в вашем доме, – пояснил Салтыков. – Мне даже казалось, что батюшка ваш весьма ко мне расположен. А может быть, я просто тешил себя этой надеждой. Вы тогда были прелестной крошкой лет восьми. Рискуя показаться банальным, скажу, что с тех пор вы сильно изменились. В лучшую сторону.
Аня невольно вгляделась в изуродованное шрамами лицо, пытаясь найти в нем знакомые черты. Она прекрасно помнила молоденького юнкера Валечку из Александровского военного училища на Знаменке.
Сияющий начищенной амуницией, розовощекий юнкер приходил к ним в дом с букетиками фиалок для Нины и шоколадными зайчиками для Ани. Своим нежным личиком он был похож на воскового ангелочка
